b000002441

Может быть, снова лечь в постель и попытаться испра- вить когда-то приснившийся сон? Верещагин закрывает глаза и видит огромные пульсирующие шары — то ли атомы, то ли частицы, они носятся друг вокруг друга по легким орбитам, выписывают восьмерки, круги, эллипсы... Он видит придуманный им когда-то К р и с т а л л , в кото- ром атомы не стоят по углам, как солдаты в карауле, в котором строгость и упорядоченность создаются не за счет жесткой неподвижности: в нем — движение, но — по жестким орбитам; не м е с т о свое знает каждый атом, а свой пу т ь , имея больше свободы, но столько же дис- циплины, подчиняясь не распорядку «немой сцены», в гармонии движения и жеста, где повторяемость положений не только в пространстве, но и во вре- мени... ...Верещагин открывает глаза: Тина смотрит на него таким взглядом, будто и она видела все это. 135 Я мог бы сравнить женщин с гуннами, но допущу ли такую грубость? — я сравню их с летающими над лугом пчелами. Садится пчела на цветок и покидает его вско- ре — нет больше у цветка сладости, и лепестки увядают. А пчела летит себе, летит — к улью, в дом свой, цветоч- ный нектар, пыльцу цветочную несет, мед для потомков делать будет. Но что цветку в ее меде? Однако и лугу польза: опыляет пчела цветок, без ее содействия плод не появится. Но что цветку плод? Нет большего врага у цветка, чем плод... Ах, как оплошал цветок, выдав свою наполненность нектаром! Зависает над ним пчела, готовит свой сосу- щий инструмент, садится, недолго сидит, вот и улетела уже — нет больше сладости в глубине, и лепестки увядают. Плод зреет. Мед для потомков копится. Не так ли и женщины? Разве не умеют и они, осе- нив луг ласковым гудением крыл своих, точно рас- познать цветок, в котором нектар погуще? И вот — нет больше сладости в глубине, и лепестки увяда- ют. Плод зреет. Здоровенькое, медом напитанное потом- ство возрастает. 277