b000002441

их черед: Верещагин зашвыривает в угол дипломную ра- боту, раскладывает по всей комнате пожелтевшие, мятые листки черновиков и углубляется в их изучение. Труд это адский: листки исчерканы, испачканы, почерк— жуть, но Верещагин старается все понять, потому что помнит — в этих черновиках много такого, что в диплом- ную работу вставить он тогда не захотел, хотя и очень важного. Почему не захотел — неизвестно. Ведь четверть века прошло. Поди догадайся, какими соображениями руко- водствовался когда-то двадцатилетний юнец. Я мог бы сочинить оду черновикам. О том, что самое ценное остается в них: все недовоплощенное, недодуман- ное, смутно угаданное, невнятно сформулированное. Я знаю это на собственном опыте. Мои черновики богаче моих книг, и я когда-нибудь все-таки сочиню оду в их честь. Или лучше черновик оды — в целях более высокого уровня художественной глубины. Итак, Верещагин ползает по комнате, рассматривает ветхие и подобно древним рукописям непонятно испи- санные листки черновиков пристальным взором, при- чмокивает, курит и бормочет время от времени разные слова. Автор не настолько сведущ в науках, чтоб дословно воспроизвести бормотание своего героя. Он берется пере- дать лишь общий дух этой сцены. «Откуда здесь взялось «пи»?»— например, вот так бормочет, а может, какую другую букву, автор не знает какую именно, а не зная, не хочет утверждать категорически. Автору известны многие буквы греческого алфавита, например «ню» — этой буквой, кажется, обозначают очень важную в физи- ке константу, характеризующую частоту колебаний. Так что вполне возможно, что Верещагин бормотал: «Откуда здесь взялось «ню»?» Для нас с вами важно не то, какую именно букву он бормотал, а то, что эти буквы появлялись в рукописи совершенно неожиданно, как чертики из та- бакерки, то есть без всякой связи с предыдущим, и это обескураживало Верещагина. Он хорошо помнил, хотя прошло уже двадцать пять лет, что когда писал эти чер- новики, то буквы имели большой смысл и были взаимо- связаны, но теперь эти связи забылись, и восстановить их Верещагин сейчас, изнуряя себя, тщился. Он половину ночи ползает среди листков — причмо- кивает, вздыхает и бормочет. Безрезультатно! 250