b000002441

Верещагин мрачен. Не нужен ему миллион, тем более в средние века. «Именно в средние»,— настаивает Юра- сик. «Зачем мне миллион в средние века? — кричит Вере- щагин.— Что я на него куплю? Магнитофонов нет, радио- приемников — нет. Ни автомобилей, ни электрических бритв, ничего из того, что мы, жители двадцатого века, ценим, там нет!» — «Есть,— тихо говорит Юрасик.— Вы не все перечислили».— «А что ещ е?»— спрашивает Верещагин очень громко. Он вообще сегодня разговари- вает почти оглушительно — нервы расшалились. В конце зала на стуле дремлет Альвина. Если она подслушивает, то слышит, наверное, одного Верещагина. Юрасик гово- рит тихо, а смеется так совсем беззвучно, да еще, как сурдинкой, прикрывает рукой рот. Он хихикает в ладонь и не хочет отвечать на вопрос Верещагина. «Ну, что там есть ценного для н а с?»— настаивает на ответе Вереща- гин. Его голос гремит. «Женщины,— тихо говорит Юра- сик и заливается краской.— Я бы женщин купил. Они в то время продавались.— И добавляет:— Толстень- ких». Он бы накупил толстых женщин. «Я люблю толстеньких,— признается он.— По-моему, вы тоже». Верещагин задумывается. Ему за сорок, а он до сих пор не знает, любит ли толстеньких. «Откуда ты взял?» — спрашивает он у Юрасика. «Вы с Альвиной разговари- ваете больше, чем с другими,— объясняет тот.— А она толстенькая».— «Она туповатая,— отвечает Верещагин.— Ей каждую мелочь приходится объяснять сто раз». И вдруг видит рядом Альвину. Она подошла незаметно и вот стоит рядом — все, наверное, слышала. «Туповатень- ких я тоже люблю»,— говорит Юрасик. «Не верьте ему! — восклицает Альвина с пылкостью. Лет ей примерно столько же, сколько и Верещагину, но она носит оранжевые кофточки, зеленые брюки и голубой парик; пылко восклицать и думать о людях хорошо тоже входит в ее программу казаться юной.— Юрасик чистый юноша,— говорит она,— правда, Юрасик? Только ты лю- бишь наговаривать на себя. Это очень характерно для мо- лодежи — сочинять о себе плохое, чтоб казаться интерес- ней...— Тридцатилетний Юрасик хихикает и Альвина вос- принимает это как несогласие с ее словами.— Да, да! — пылко восклицает она.— Вы наговариваете на себя, пото- му что у вас еще не сформировался характер, а самые 241