b000002441

«Журавлиный клин на ветреном закате», «Висок царе- вича» — в последнем названии имелась в виду деталь всем известной картины художника Репина, на которой изображен царь Иван Грозный, сгоряча убивший мо- наршьим посохом своего единственного сына. Этот преж- ний начальник цеха — странный человек! — не только с живописью носился, как дурень со ступою, он с нее толь- ко начал, впоследствии же круг его духовных запросов расширился настолько, что захватил даже хиромантию и художественную литературу, что также нашло отраже- ние в неофициальных наименованиях кристаллов, среди которых появились «Ноготь развратника» и «Глаз До- стоевского»; надо сказать, что операторы очень охотно пользовались этими названиями, так как каждое отража- ло реальные внешние характеристики данного кристал- ла: «Журавлиный клин на ветреном закате», например, представлял собой багровый монокристалл с белыми стре- лочками по поверхности, а «Глаз Достоевского» был мутно-голубым ромбом с фосфоресцирующей сердцеви- ной; влажно поблескивающий цилиндр розового цвета получил название «Воспаленная гортань Аэлиты». Сегодня Верещагин вынимал из печи «Подснежник с малиновым вареньем». Дежурят в цехе Юрасик и Альвина. «Вот она — драго- ценность»,— говорит Юрасик, он вместе с Верещагиным выгружает из печи готовый «Подснежник»,— все идет нормально, остается лишь подождать, пока кристаллы остынут, чтоб взвесить их, запереть в сейф и подписать акт. «Рублей пятьсот, наверное, стоит такая порция»,— говорит Юрасик. Верещагин молчит, он все еще решает про себя вопрос: был дураком или стал им. «Вам не хочет- ся украсть?» — шепчет Юрасик ему в ухо и начинает хи- хикать, прикрывая рот рукой и краснея. Он вообще за- стенчив и краснеет по любому поводу, хотя ему уже под тридцать. Его имя — Юрий, но каждому новому знакомо- му он говорит: «Зовите меня — Юрасик». «Украсть? — переспрашивает Верещагин.— На кой черт мне нужны эти фальшивки?» — «Я тоже так думаю,— соглашается Юра- сик.— Пятьсот рублей, не стоит мараться. Вот если бы не просто украсть,— мечтательно говорит он,— а еще бы и перенестись в средние века? Как вы думаете, сколько бы дали за «Подснежник» в средние века? По-моему, милли- он. Вам хочется иметь миллион?» — Юрасик снова хихи- кает невидимым за ладонью ртом. 240