b000002441

«Я спал, как и вы,— отвечает Верещагин.— Вдруг слышу грохот. Вскакиваю и — вот...» «Наверное, у него подломилась ножка,— подумав, высказывается соседка.— Точно. Смотрите, эта ножка — сломанная». Ножка сломалась, когда приемник грохнулся об пол, Верещагин это понимает, но делает удивленное, как у Архимеда в ванной, лицо. «Верно! — говорит он.— А я сам, знаете, не догадался. Вдруг посреди ночи валится приемник... Но теперь понятно». «У меня такое с шифоньером было,— соседка присажи- вается на диван, улыбается. Она благодарна Верещагину: не каждый день ей выпадает случай додуматься до чего- либо раньше другого. Жизнь ее не балует. У нее по лицу видно, что жизнь ее не балует.— Я, как глянула, сразу поняла, что дело в ножке. Мне подобные факты известны, не первый раз»,— заканчивает она тоном бывалой жен- щины. И уходит, приветливо попрощавшись. «Если случится еще что-нибудь непонятное, зовите меня, я объясню»,— как бы говорит ее лицо, на котором написано, что жизнь ее не балует. 118 Целый день Верещагин листает свою дипломную, при- чмокивает, кряхтит и даже постанывает. Он говорит себе в тысячный раз: «Или я был сумасшедшим тогда, или дурак сейчас». Дело в том, что он не может понять написанного им же. Он вспоминает, как четверть века тому назад сказал себе: «Я создам кристалл не из атомов, а из элементар- ных частиц» — и пытается понять: тогда он был кретином или теперь? Но додумать до конца эту интересную мысль он не успевает: пора идти в цех — уже вечер, через полчаса вынимать из печи «Подснежник с малиновым вареньем». То есть, это, конечно, неофициальное название: «Под- снежник с вареньем»,— кристалл, который через полчаса вынимать Верещагину, имеет свой производственный но- мер, индекс и научную формулу, а «Подснежником» его назвал прежний начальник цеха после того, как увлекся живописью. Он и другим кристаллам придумал художе- ственные клички, например: «Завтрак импрессиониста», 239