b000002441

Пять минут высшей обусловленности — и за работу. За работу! Обусловленность обусловленностью, но когда этот чертов регулятор громкости разболтался и набрасывает на божественный звучащий рот грязное покрывало из шорохов, потрескиваний... Если человек готовится решить проблему абсолютной гармонии, то ему, конечно, от этих шорохов становится тошно. Можно бы, конечно, выключить приемник и отложить ремонт регулятора на завтра, но тогда на душе останется неприятный осадок, чувство, будто пошел на нравствен- ный компромисс. «Это пять минут»,— решает Верещагин и принимается за дело. Пустяк ведь! Если взяться с энергией и умением, то и пяти минут много: приемник — на пол, задняя крыш- ка — прочь, два винта отвинчены, и вот уже панель сама вываливается наружу. Все в порядке — добрался Верещагин до забарахлив- шего потенциометра, проделал в его корпусе гвоздиком из коллекции маленькую дырочку где надо, впрыснул масленкой внутрь каплю машинного масла. Все у Верещагина есть — и масло, и масленка, и в ремонте радиоаппаратуры он дока, все умеет, свою до- машнюю технику в мастерскую не носит. Он оглядывается на часы: семь минут прошло. В пять не вложился, но через десять будет готово. И — за рабо- ту! Еще раз перевернуть приемник,— шкалой вниз, чтоб удобнее было вставить панель, привинтить два винта, закрыть крышку... Все сделано — за девять минут, но Верещагин крякает от досады: гвоздик остался внутри приемника, черт возь- ми. Снова снимать крышку — долгая история, лучше про- сто потрясти приемник над полом — в крышке прорези, гвоздик через них и вывалится. Да не жалко Верещагину гвоздика! Самый ерундовый из его коллекции, в любом хозяйственном магазине купить можно, но вдруг он где-то там на контакты ля- жет, замкнет, что тогда? Сгорит у Верещагина его стерео- радиола — ее жалко, а не гвоздика. Верещагин трясет радиолу изо всех сил. А сил у него в эту ночь — ого-го! Так что в общем-то даже неплохо: перед творческой работой маленькая физзарядка. 237