b000002441

точку! — кричит он и бросается в кабинетик.— Пальцами не трогать!» — отдает он Ие приказ на бегу и, сев за стол, молниеносно исписывает горы бумаги. «Так... так... — бор- мочет он.— Компоненты шихты известны, температура, конечно, гораздо выше расчетной, кроме того, затянутый режим... Ага... Ну да... Конечно... Ия! — кричит он, и Ия вбегает в кабинетик, выставив перед собой указательный пальчик правой руки — огромный волдырь на нем.— А! — говорит Верещагин.— Все ж не утерпела, потрогала- таки, неслух!.. Скажи, окисла диспрозия ты положила точно по норме? Только говори честно, не лги, помни, что лгущий обрекает себя на бесплодие, а Аркадий может еще встретиться».— «Я положила немножко больше»,— при- знается Ия, смущенно прикрывая огромные глаза тяже- лыми жалюзи век и застенчиво опуская вниз изящную громаду носа. «Больше? — переспрашивает Верещагин. Он поражен тем, что счастливая ошибка оказалась пред- намеренной.— Но для чего? С какой целью?» — «Вы как-то заметили вскользь,— стыдливо произносит Ия ярко-красной раной своего рта,— что интересно бы попробовать побольше диспрозия... Вы сказали, что нут- ром чувствуете, что если прибавить диспрозия, да еще времени и жару, то должно получиться что-то необык- новенное... Вот я и попробовала. Извините меня». Верещагин встает, душа его ширится. «Ну что —ру- гать тебя или хвалить? — спрашивает он громко и побед- но.— Итак, ты услышала мое неясное бормотание и воп- лотила его в жизнь... Господи, сколько великих идей пробормотал я за свою жизнь, но никто не дал себе труда прислушаться и внять... Только ты, Ия, чуткое у тебя ухо, да святится имя свое! Но понимаешь ли ты, смелая душа, что, если б моя догадка оказалась неверной и гексагональный тетрасекстаоктаэдр не создался бы, ты была бы уволена? И никакие ссылки на мое неясное бормотание тебя не спасли бы!» «А я бы и не упомянула о них,— прошептала Ия букетом своего рта.— Я с самого начала решила, что только в случае удачи признаюсь, что сделала это по вашей догадке, товарищ Вереща- гин». Тут Верещагину захотелось торжественно объявить Ие, что его зовут Аркадий, но даже для сновидения это было бы слишком, и он ограничивается тем, что молча пожимает Ие руку. В его глазах закипают слезы благо- дарности и восторга. 235