b000002441

А наказанный за ошибку глаз еще не совсем пришел в себя. Правда, шары распались на неряшливые хлопья и уже не пожирают друг друга, но в глубине, на кончике зрительного нерва боль — легкая и ноющая, как в душе память о давней неудаче. «Если у меня будет сын,— думает Верещагин,— и он когда-нибудь окажется в подобной ситуации, то ему заранее будет известно, какой глаз нужно открыть. Уж он-то не ошибется. А если сына у меня не бу- дет, значит, я совершенно напрасно причинил себе боль». Теперь уж Верещагин как следует закрывает оба глаза. 114 «Он же совсем спит, придурок, смотри! — возмути- лась Вера.— И дергается. Совсем нахальный человек стал! Пошли домой, от него подальше». Но тут из кустов вышла ворона. «Грох, жук, пах, мах! — сказала она.— Гав-гав!» И клюнула Веру в хитрую ногу. 115 А ночью Верещагин ворочается с боку на бок, он то включает свет, то выключает. Прекрасная Планета сниться не хочет, нужно сочинять что-то другое, иначе всю ночь пролежишь без сна. Он зажмуривается и представляет, как входит в свой цех, дыша несколько тяжеловато, потому что очень то- ропился: печь должна загружаться строго по графику, а он опоздал — на сколько же? — ах, да, на двадцать минут, на целых двадцать минут он опоздал — это очень много, это непростительная со стороны Верещагина не- дисциплинированность! Но, слава богу, дежурит Ия — эта девушка с божественно уродливым носом молодец, она не подведет, выручит, она говорит: «Я загрузила без вас, товарищ Верещагин,— как только подошло вре- мя. Вы не беспокойтесь, я все сделала правильно».— «Правильно ли? — сомневается Верещагин.— Все компо- ненты взвесила точно?» — «Не беспокойтесь, — повторя- ет Ия.— Не первый день работаю, все будет нормаль- 231