b000002441

сделала замечание Тина. «Эта Вера совсем обнаглела,— подтвердил Верещагин.— Мне грубит и вас почему-то называет на «ты». Ты почему Тину называешь на «ты»?» — спросил он у Веры и тут вдруг вспомнил: в первую встречу он тоже называл Тину на «ты», а теперь почему- то на «вы» перешел. «Мы живем в одном доме,— объяс- нила Тина,— и очень давно познакомились. Мне было девять лет тогда, а ей — пять».-—«Все! — сказала Вера.— Я пошла! Ты как хочешь, а я пошла!» Но вместо того чтоб уйти, присела возле Верещагина. Вывернутый гн- лой пень лежал рядом, и вот Вера присела на него. «Сколько здесь рассиживаться! — закричала, усажива- ясь поудобнее.— Возле этого, лежит себе! Где ваша воро- на? Я пошла! »— и не тронулась с места. «Посидим, пока луна доплывет до этого дерева»,— сказала Тина и тоже села на пень. «Какая луна? — опять закричала Вера.— Никакой луны, на небе солнце, ты просто не- нормальная стала!» Верещагин поискал открытым глазом и увидел. Ос- лепительное голубое небо, а на нем белесый кру- жочек. Дневную луну часто сравнивают с тающей льдин- кой. Я же хочу сравнить ее с вытертым серебряным гривенником времен Екатерины Второй. В коллекции, которую подарил мне Верещагин, два таких гривен- ника. Один я хотел сменять у приятеля на польский злотый времен Казимира Четвертого, но он не согла- сился. «Как-никак злотый,— сказал он.— А у тебя всего лишь гривенник».— «Но мой гривенник такой же сереб- ряный, как и твой злотый»,— возразил я. «Пусть,— отве- тил приятель.— Но все-таки з л о т ый » . Верещагин закрыл второй глаз. 112 И, уже проваливаясь в черную бездну, навстречу Го- роду Золотых Домов, он вдруг снова возвращается мыс- лью к серебряному гривеннику времен Екатерины Второй, то есть к бледной луне на дневном небосводе, он хочет напоследок еще раз взглянуть на нее и уже потом — в бездну, он тяжелым усилием открывает один глаз — и — ах! — солнце наносит сокрушительный удар по сетчатке: 229