b000002441

Верещагин вдруг сел, а потом и лег на траву, хотя не собирался ни садиться, ни ложиться. Он весь день был бодрым, активно и весело руководил поиском, бро- сался в гущу каждого куста, а тут — словно споткнулся и упал — сел, лег, замер в неподвижности, скованный невидимой внешней силой, которой попытался проти- виться, но не смог и удивился. «Вы чего разлеглись? — спросила Вера. — Целый день нас здесь водите, а теперь разлеглись. Порядочные люди так не поступают».— «Порядочные люди вообще не поступают»,— вяло отозвался Верещагин. Шевелить языком он еще мог, губами тоже, но руки и ноги лежали как парализованные. «Если поступать, обязательно сде- лаешь что-нибудь плохое»,— добавил он. «Скажите!» — возразила Вера. «Для порядочного человека лечь на тра- в у— преступление»,— пробормотал Верещагин, как во сне. Тень от ближайшего дерева рассекала его лицо на две равные части. Один глаз оказался в тени, можно было считать, что ему повезло, потому что другой, ослеп- ленный солнцем, страдал. Подумав, Верещагин закрыл страдальца, которому не повезло,— веки еще подчиня- лись, как язык и губы, рук же и ног он совсем уже не ощущал. «Ну и ну!» — сказал он себе. «Почему ложиться — преступление?» — спросила Ти- на. Ее голос прошелестел в ушах, как тихий ветерок. «Тот, кто ложится, всегда кого-нибудь давит,— ответил Верещагин.— Сколько подо мной козявок погибло».— «Но вы же нечаянно»,— возразила Тина, пытаясь оправ- дать его жестокость, Верещагину приятно было это соз- навать. Но он сказал: «Увы, ложась, я знал, что кого- нибудь раздавлю». И снова испытал приятное чувство. На этот раз оттого, что не покривил душой. Такое нашло состояние: все приятно. «Сейчас закрою второй глаз»,— подумал он. Но пока не закрыл. «Что ты его слушаешь? — сказала Вера.— Он болтает и болтает, что в голову придет, а ты, дура, слушаешь».— «Самая главная мечта моей жизни,— вдруг снова загово- рил Верещагин,— лечь вот так на траву, раздавить козяв- ку и чтоб в этот момент прилетел с неба метеорит и насквозь пронзил мое сердце».— «Все у него не как у лю- дей,— проворчала на это Вера.— Лежит себе и дурь по- рет».— «Так со взрослыми разговаривать нельзя»,— 228