b000002441

тоже»,— добавил он, поскольку сам очень сильно пере- волновался. Но бить Верещагина не стал. Некоторое время родители думали, что сын у них — ненормальный. 6 Именно в эту печь, где недавно сидел сам, сложил Верещагин всю извлеченную из снарядов и мин взрыв- чатку, приладил детонаторы, зажженную свечку вместо бикфордова шнура — сделал все что надо. Сырьем для алмазов должна была послужить перво- сортная сажа, толстым слоем покрывавшая своды топ- ки,— чистейший углерод. Ее было так много, что если бы эксперимент удался, то понадобилось бы немало гру- зовиков, чтоб освободить подвал от образовавшихся дра- гоценностей. За мгновение до взрыва прохожие могли видеть блед- ного подростка, стоявшего возле обгорелого здания. Вид его был странен: глаза зажмурены, голова втянута в пле- чи. Именно этому подростку вонзился в бедро большой осколок красного кирпича. «Вот к чему приводят детские шалости,— писала мест- ная газета в заметке, посвященной взрыву на площади.— К счастью, обошлось без жертв. Правда, осколком кирпича ушибло самого виновника взрыва. Но, как говорится, поделом ему». В те годы педагогическая наука еще' не достигла по- всеместно должной высоты и кое-где в периферийной пе- чати можно было встретить такие неправильно трактую- щие идею наказания фразы. Верещагин пролежал в больнице две или три недели. Точно не помню. 7 В середине лета взрывом снесло сарай семьи Вереща- гиных. Труба, в которой был повторен эксперимент, имбла очень толстые стенки, но их крепость оказалась недоста- точной. Старший Верещагин исхлестал сына ремнем до крови. С беспощадностью хирурга. Третий взрыв — в начале осени — носил подземный 19