b000002441

ворят: она будит нас своим лаем... Не понял? Лает у меня ворона. Чудачка такая. У соседей на втором этаже собака, а ворона у нас вольная — форточка открыта, летает куда хочет, заглядывает во все окна. А там собака. И, конечно, на нашу ворону: гав-гав! Раз — гав-гав, два — гав-гав, а на третий ворона ей сама: гав-гав! Теперь в пять утра садится к ним на подоконник и лает. Собаку зовет, по- другу нашла. Соседи в претензии: или, говорят, не вы- пускайте вашу ворону, или мы напишем жалобу в домо- управление. Что делать? Не жить же все лето с закрытой форточкой? Жена и решила: занесу ее подальше, чтоб обратной дороги не нашла. Жалко, конечно, а где другой выход? Может, ты подскажешь?.. Давай еще по рюмашеч- ке. Мы ведь с тобой нельзя сказать, чтоб много выпили, верно? Не пьяные, а слегка веселые, да? Очень люблю выпить так, чтоб не быть пьяным, но чтоб подействовало. На тебя действует?» «Действует»,— сказал Верещагин. Ему приятно было об этом сообщить. Воздух на кухне стал очень прозрач- ным, развешанные по стенам половники и сковородки загадочно улыбались, а у кастрюли, лежащей на сто- ле вверх дном, вид был совсем интригующий. Каза- лось, приподними ее, и под ней окажется что-нибудь очень забавное и неожиданное. Например, живой и весе- лый заяц. Или еще кто-нибудь — обязательно живой и ве- селый. «Надо почаще выпивать»,— подумал Вереща- гин. Он каждый раз, когда выпивал, думал, что надо бы почаще, потому что неудачнику живется легче, если он пьяница, а Верещагин о себе знал, что он неудачник, и каждый раз, выпив, принимал решение спиться. Но на- утро забывал об этом решении и не брал в рот по три- четыре месяца, пока не подворачивалась случайная или вынужденная выпивка, и тогда он опять думал, что надо бы спиться. И опять забывал наутро. 108 Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным, на душе же у Верещагина пасмурно и тоскливо. И сов- сем не потому, что он выпил накануне. Более серьезные имелись причины. Он одевается и идет в городской парк, надеясь слить- 218