b000002441

б у меня такого сына, что б делал? Спился б, наверное. Сейчас я ведь живу как? Пальцем хочу пошевелить, но не шевелю, пока не прикину: а честно ли поступаю? Кра- сиво ли? Ты, наверное, не понимаешь, как это важно не испоганить такому сыну родословную. Он уже сделал не- сколько открытий, уже книгу написал, а пройдет лет двадцать, о нем самом напишут книгу — в серии «Жизнь замечательных людей». А там — обязательно об отце, никуда не денешься! Не веришь, что обязательно? Я тебе сейчас покажу... У меня, смотри, книги этой серии прямо на кухне, я только их и читаю... Вот, например. О ком, видишь? Об Альберте Эйнштейне. Слышал такого? По- верь мне, великий человек. Заглянем внутрь. Смотри. Чей портрет? Отца! Читай... Здесь, здесь! О ком? Целая стра- ница об отце. Никуда не денешься, так уж принято. Под- робно пишут: что за человек отец, порядочный или про- ходимец. Потому что народ интересуется, кто гения вы- родил. Вот о Паганини пишут, есть у меня эта книга, великий виртуоз был, может, слышал? Отец его люто порол, так в книге и написано, черным по белому! Какой позор наложил на виртуоза папаша — сволочь! Обо мне такого не напишут. Отец — водитель грузового авто- мобиля, никогда не брал левых денег — так обо мне на- пишут. Раз уж он такой, что вся его жизнь должна быть как на ладони, значит, я могу себе позволять исключитель- но только благородные поступки... Об одном Бога молю, чтоб этот писатель не написал: отец, мол, у него — ассе- низатор. Водитель автомобиля, никогда не брал левых, подвозил старушек и больных — все! Коротко и ясно! Пусть лучше напишет, какую я для науки крылатую фра- зу придумал. Это сын, когда приезжал в отпуск, поделил- ся: дела мои, папа, неважные, я, папа, в научный тупик зашел. Я в ответ усмехнулся. Потому что так понимаю: тупик — это очень хорошее дело. Пока у ученого все гладко и с разгоном — это карьера, а как зашел в тупик — здесь жди открытия. Это для ученого большая честь и удача — забрести в тупик. Дурак в тупик не зайдет, он и понятия не имеет, где эти тупики... Чем занимается сын — не скажу, хотя знаю многое. Раньше и сам не знал, спрашиваю его: чем, сынок, занимаешься? Я, мол, не спец, но если в общих чертах, то кое-что пойму. А он: нельзя. Знаешь, как это меня обидело? Я на него так зао- рал, что до сих пор удивляюсь, почему кровь носом не пошла. «От отца,— ору,— скрываешь? Значит, думаешь: 215