b000002441

Забыл, понимаешь, столько дел, что многое вываливает- ся из памяти... По местам! По рабочим местам! — кричит он девушкам — строго, но не обидно, потому что не как начальник кричит, а как отец, из педагогических сообра- жений: чтоб эти юные создания поменьше глазели на гадкую надпись. Девушки уходят — цокая, будто скачут.— Придется тебе приклеить картинку обратно,— говорит директор Верещагину.— Пока эту. Потом приклеишь дру- гую, по своему вкусу, но чтоб всегда что-нибудь было приклеено, это место на сейфе нельзя оставлять без жи- вописи». Конечно, он прав. Без живописи такие места остав- лять нельзя. 102 Лет пять тому назад эта история случилась. Приходит как-то бывший начальник опытного цеха в свой кабинет и видит на двери замечательного сейфа неприличное сло- во, самое короткое из всех. Он, конечно, возмущен, но не хочет поднимать шума и пытается заштриховать неприличное слово, царапая по нему различными металлическими предметами, одна- ко из этой затеи ничего не выходит: сейф наитвердей- ший, он из нержавейки, а может, даже из титана, непри- личное слово блистает во всей своей лаконичной красе, оно выгравировано глубокой гравировкой, не иначе как искусственным алмазом потрудился негодяй,— цара- панье металлическими предметами не оставляет ника- ких следов. Бывший начальник цеха даже сломал на этом деле свой любимый перочинный ножичек,— он кол- лекционировал перочинные ножички и всегда носил с собой один-два из коллекции. Оба, кажется, и сло- мал. Раздраженный неудачей и вообще этим делом, он идет к директору и поднимает скандал, говоря: «Безобра- зие! Кто-то желает подорвать мой авторитет!»; он пра- вильно расценивает случившееся — действительно, такие вещи делаются неспроста, а обязательно с целью по- дорвать авторитет, опорочить человека, превратить его в объект для насмешек. «Успокойся,— отвечает ди- ректор,— мы найдем виновного и примерно его нака- жем». 199