b000002441

89 Однажды, примерно через год после того, как у него снова отросли волосы, выходит Верещагин из лаборато- рии в коридор и видит: у окна стоят двое — знакомые, коллеги. Курят и обсуждают заметочку из иллюстри- рованного журнала. Верещагин эту заметку читал. В ней рассказывалось об одном юноше выдающихся умственных способностей, двадцатидвухлетнем докторе физико-математических наук. Все четко было в заметочке, а этим двоим что-то неясно, стоят у окна, громко спорят. Один говорит: эдакая огромнейшая одаренность, бес- спорно, со временем станет новым Эйнштейном. А другой не соглашается знаем, мол, этих вундеркин- дов, у них закон: в юности всех поражают, а к зрелым годам становятся заурядными специалистами. Первый говорит: ну, брось. А второй: из этих молодых да ранних, как правило, ничего путного не выходит. Первый опять: ну, брось! Верещагин тоже закурил и подошел к спорящим, чтоб принять участие в разговоре, поскольку он, как было сказано выше, эту заметочку читал. Второй спорщик уви- дел его, обрадовался и говорит первому: «Чего далеко ходить за примером,— и пальцем в Верещагина.— В два- дцать лет кандидатскую защитил. Ну, а толку? Толку- то, а? Правда, Верещагин?» Верещагин кивнул. 90 Похоже, от этого кивка у него делается легкое сотря- сение мозга: к вечеру начинает болеть голова, утром он просыпается совсем без сил. Одеяло, подушка — на полу, простыня скручена в жгут. Будто приходил к Верещагину ночью Некто и он боролся в ним, как Иаков. Три дня он валяется в постели, а утром четвертого мчится в институт, вбегает в кабинет директора и кри- чит: «Дайте мне печь, я хочу сделать Кр и с т а л л ! » , но это пустой номер: во-первых, у него не готово — в дипломной-диссертации масса ошибок, там еще думать и думать, до практического создания К р и с т а л л а еще далеко; во-вторых, кабинет пуст, то есть директора в нем 185