b000002441

84 Теперь понял, читатель, что произошло с Верещаги- ным? Влип он, в двадцать пятые попал. Думал, о ш и б о - ч к и у девушки Бэллы в прошлом были, вот и добивался исповедального тона. Силой, дурак. А то не о ш и б о ч к и вовсе. А естественная линия поведения. Не на ту напал. Насильственная исповедь хуже вранья. 85 Я еще вот о чем думаю. Если любое окрашенное чув- ством восприятие есть прием наследственной информации, то не посмотреть ли подозрительным взглядом на искус- ство? Может, эти художники, писатели, музыканты тайком нам свои гены подбрасывают? Мы читаем, слу- шаем, говорим: «Ах, как здорово!», а потом наши дети чуть смахивают на Баха или Федора Михайловича Дос- тоевского, как сынок нашей Шарлотты на хитреца Ген- риха? Я его хитрецом называю, потому что он ухитрил- ся без постели наследника заиметь. Если так,— то есть если творцы произведений искусства в наши хромосомы свои гены втихаря подкладывают, то мне лично этот «эффект кукушки» — не по душе. Может, моя гипотеза и не верна, но все ж на месте уважаемого читателя я впредь пореже посещал бы биб- лиотеки и концертные залы. Поостерегся б на всякий случай. Ты, значит, сидишь, слушаешь Героическую симфонию, а на поверку выходит, что это твоя жена немножко изме- няет тебе с Людвигом ван Бетховеном. Еще, глядишь, ро- дится глуховатый сын. Мою книгу, конечно, можно дочитывать смело — по- тому что она не художественное произведение. Художест- венное произведение — это в котором вымысел и домысел. А у меня реальные факты, документально подтвержден- ное жизнеописание Верещагина — великого человека, не нам чета. 86 Директор встает из-за стола. Он идет навстречу Вере- щагину и говорит: «Не в том дело, дорогой коллега, что ученый совет вас не переизбрал, а в том, что я — директор, 180