b000002441

75 Верещагин отправляется на Балтийское побережье и проводит там двадцать восемь дней в полном одиночестве. Великая Немота сковывает его уста. Лето было необыкновенным для Балтийского побе- режья. Старики говорили, что о таком зное не рассказы- вали даже их деды. Историки сообщали: подобное пекло упоминается в недавно найденной древней летописи, но когда и где она написана, еще не установлено. Жара стояла такая, что спички, оставленные на солн- цепеке, через шесть минут вспыхивали и сгорали в бес- цветном пламени вместе с коробкой. Пепел от них лежал неделями, не возникало ни малейшего ветерка, чтоб его развеять. Такое необыкновенное солнечное изуверство наблюда- лось в то лето на Балтийском побережье. Курортники, приезжавшие без темных очков, через два-три дня обра- щались к врачам с жалобами на острую боль в глазах и ночные кошмары очень странного содержания. Потому что после заката воздух побережья насыщал- ся душными тропическими испарениями, и у людей, вдыхающих такой воздух, просыпалась память предков, живших еще в докембрийскую эпоху. В первую же ночь Верещагину приснился игуанозавр, сидящий на корточках перед шариковой авторучкой. А вокруг спиралями летала красная пчела. До горизонта простирались красные пески и ничего не росло. Голубая Скала возвышалась за игуанозавром. Днем Верещагин бесцельно бродил по берегу и всматри- вался в раскаленное белесое марево, висящее над горя- чим морем. А ночью смотрел придуманные сны и вздрагивал. Он слышал или читал, что в прибрежном мусоре счастливчикам удается находить кусочки янтаря, иног- да с горошину, и пытался искать, но попадались только оранжевые крылышки божьих коровок. Крылышек ва- лялось везде очень много, а целой божьей коровки он не увидел за весь месяц ни разу. Ни живой, ни мертвой. Ветер не шевелил крылышек. Однажды он наткнулся на лежащий у самой воды ве- лосипед и просидел возле него на корточках часа два, а может и три, ни о чем не думая. 156