b000002441

новые деньги.— Я дам всем вам по чеку на миллион дол- ларов, и вы смирненько посидите, пока я прогуляюсь бо- сиком по здешним окрестностям. Мне приятна мысль, что в учебнике истории появится фотография именно моей пятки. Кстати, это будет неплохой рекламой для нашей с папочкой фирмы, которая производит шикарные дам- ские туфли из кожи молодых аллигаторов, а также армей- ские ботинки для рядовых и сержантов из кирзы». Но на выгодное предложение никто не согласился, каж- дый желал быть первым, ссора достигла такого накала, что, разувшись, они повыхватывали из-за поясов луче- вые дезинтеграторные пистолеты и палили друг в друга до тех пор, пока все не упали замертво. А пятый остался. Пятым был журналист, газетный писака, которого взяли в экспедицию для того, чтоб он потом описал полет в Самый Укромный Уголок Вселен- ной и приключения на Прекрасной Планете в какой- нибудь Желтой Газете. Он добросовестно трудился всю дорогу, занося в блокнот подряд — и впечатления от ши- карного вида из иллюминатрров, и разговоры членов экипажа; он жил только интересами будущих читателей и готовился сообщить им как можно более полную ин- формацию об историческом полете. Он и ссору коллег записывал, сидя в отдалении, а когда поставил послед- нюю точку, то вокруг лежали уже одни только босые трупы... Теперь он плакал, привалившись к Голубой Скале,— единственный человек на Прекрасной Планете! — и его горькой безысходной тоске не было конца. «Зачем я жив? — думал он, слезы струились по его лицу.— О, проклятая профессия, вечное одиночество! Всегда присутствовать, но никогда не участвовать, быть свидетелем, но не вершителем, оценщиком, но не цен- ностью, певцом, но не воспетым. Становиться на чью-то сторону, но всегда оставаться посторонним». Слезы иссякали. «Господи, они даже не удосужились выстрелить в меня!» 74 На следующее утро Верещагин легко открыл глаза. Он был пуст, как только что изготовленный сосуд. Он отправился в институт, но не в лабораторию, а к директору, и протянул ему заявление с просьбой об отпус- 154