b000002441

Я, пожалуй, сделаю вот что: неудачные главы попро- шу набрать курсивом. Тогда читатель легко сможет их распознать и пропустить, чтоб не раздражаться лишний раз авторской неумелостью. Если, конечно, типография пойдет на это. Наборщикам довольно хлопотно менять шрифты на линотипе — это такая машина для отливки строчек. От частых перемен шрифта падает производительность труда, что в конеч- ном счете отражается на заработке рабочих. Они могут сказать мне: «Пошел ты со своим курсивом знаешь ку- да?» И будут правы. Так что если курсива в книге вдруг не окажется, не подумайте: автор высоко оценивает все здесь написанное. Отсутствие курсива будет означать, что работники типо- графии послали автора туда, куда его уже неоднократно посылали представители очень многих других органи- заций. Дальше. Просматривая написанное, я обнаружил, что несколько важных сведений о Верещагине я все-таки сооб- щить забыл. Так, например, еще обдумывая книгу, я ре- шил где-нибудь в самом начале обязательно описать пер- вую любовь Верещагина. А вот сейчас, перелистывая ру- копись, с ужасом обнаруживаю, что первой любви нет... А она очень важна для всесторонней обрисовки харак- тера героя. Без этой любви у читателя может создаться впечатление, будто Верещагин в детстве только и делал, что выращивал кристаллы и сотрясал город взрывами. А он все-таки человек, что там ни говори, хотя и ходит сейчас с телохранителями какого-то жуткого неземного вида. И ничто человеческое ему не чуждо было ни в дет- стве, ни позже. Так что придется рассказать об этой первой детской любви сейчас. Коротко. В двух словах. 69 В то время Верещагин жил с родителями в длинном приземистом двухэтажном доме, которой теперь и не увидишь, хотя он есть. Потому что рядом теперь торчит жуткая стеклянно-бетонная тумба в двадцать один этаж, и, как солнце по небу ни вертится, домик верещагинского детства все время остается в тени. В вечных сумерках. Только и радости, что луна ночью иногда осветит его. А в то время здесь было красиво. Дом стоял в глубине 146