b000002441

жила: «А что, братец, много ли раз брали эту крепость до меня?» Девушка Бэлла вопросом смутилась, помедлив, отве- тила, что нет, не второй и не десятый Верещагин, а пер- вый — при этих словах она сильно покраснела и потупила взор: так ведут себя лгущие люди, заранее знающие, что им не поверят. Но и человек, говорящий чистейшую правду, ведет себя так же, если знает, что ему не по- верят. Верещагин в свое первенство и не поверил. Но решил, что раз Бэлла откровенничать не хочет, то и не надо, хотя, впрочем,— так вдруг подумал Верещагин — иногда бывает, что девушки обходятся без предварительных му- чений, о таких случаях можно прочитать в соответст- вующей литературе,— они редкие, маловероятные, но бывает же... ну да бог с ним, с этим делом,— так тут подумал Верещагин,— нечего гадать, глупости все это. Он кивнул в ответ на Бэллино заявление насчет его приоритета, усмехнулся и с легкой душой включил магнитофон — чудесная музыка полилась: в последнее время ленты со своими любимыми песнями он крутил даже в присутствии Бэллы, демонстрируя таким образом большое к ней доверие. Кажется, они даже станцевали под какую-то не совсем танцевальную мелодию, а может, и нет, точно припомнить теперь трудно, может, просто сидели на диване и слушали одного замечательного певца, который на английском языке рассказывал, как ему удалось столкнуть с души тяжелый камень и какой он от этого труда усталый,— была у Верещагина такая любимая им песенка; как бы там ни было, но через некоторое время девушка Бэлла вдруг печально сказала: «Я вижу, ты мне не веришь...» — «Пустяки»,— ответил Верещагин, нисколько не лице- меря. «Тогда я тебе поклянусь»,— опять печально сказа- ла девушка Бэлла. «Как поклянешься?» — не понял Верещагин. «А вот так...» — сказала девушка Бэлла и поклялась в том, что никому никогда не принадлежала, такой жуткой клятвой, что мне ее даже повторять не- ловко. Я человек от природы резкий и за письменным столом совсем не застенчивый, а вот стесняюсь написать слова, которыми девушка Бэлла поклялась, что ее тело не только никогда не знало никаких мужских объятий, но даже мимолетных прикосновений не знало,— ну, может, когда-то там в младенчестве, когда в ванне купали 127