b000002441

или у врача-педиатра по поводу заболевшего животика, а чтоб в сознательные годы — нет, ни один мужчина, ни один парень никогда не касался ее, она клянется в этом тем-то, тем-то и тем-то. Не решаюсь повторить. И, договорив свою длинную клятву до конца, девушка Бэлла разражается слезами. Тут Верещагин впервые начинает смотреть на нее серьезно. И вспоминается ему вдруг зимняя вьюжная суббота, ледяное одиночество, кинотеатрик и юное белое тельце, выглядевшее снизу и поверх короткого летнего, совсем не концертного, платьица... Смотрит и смотрит Верещагин на Бэллу серьезно. Не отрывает взгляда. Ибо что надо мужчине? Созданный по образу и по- добию божьему, он только одного хочет: чтоб ноздри ему щекотал запах жертвенного дыма. 61 Верещагин совершил напростительную ошибку. Ему бы не смотреть на девушку Бэллу серьезно. Ему бы жениться на ней и носить ее на руках. Так поступают все, кто хочет себе счастья. Ведь любовь — игра. А в игре всегда условность. Берет, например, мальчик ще- почку, зажимает в кулачок и говорит: «Пу! Пу!» Это значит, он стреляет. И ему интересно, и окружающие умиленно улыбаются. А если он, внимательно глянув на свое смертоносное оружие, скажет: «Да это же щепочка, а не пистолет!»— кому от этой правды станет лучше? И сам огорчится, и окружающие вознедовольствуют: «Надо же, какой противный ребенок! Совсем без фанта­ зии» . В любой игре обязательно нужно соблюдать правила. И главнейшее вот какое — для детей: щепочка — это не щепочка, а пистолет последней модели; для взрослых: женщина — невиннейшее создание и ее место на твоих руках. Смотри на щепочку и на женщину нереалисти- ческим взглядом и видь, чего нет. Иначе игра не состо- ится. И счастья не получишь. А оно такое прекрасное — счастье. Ради него стоит научиться закрывать кое на что глаза. Когда-то в день тридцатилетия подарили Верещагину английскую зажигалку фирмы «Ронсон» — я о ней уже 128