b000002441

но чтоб окончательно убедиться, нужно рассмотреть руку, а это как раз труднее всего, тем более что Верещагин точ- но не помнит, на какой руке надо искать картину с назва- нием «Закат». И вот он преследует незнакомого человека. Тот идет по улице, руками особенно не размахивает, Верещагин забегает то справа, то слева; скуластые люди подозри- тельны, так что человек очень быстро замечает преследо- вателя, да и трудно не заметить — они уже миновали центр города, идут по окраинным улочкам, где народу почти нет, не обратить внимания на идущего сзади чуть ли не вплотную Верещагина невозможно,— человек нерв- но оглядывается и все ускоряет шаг,— его, конечно, мож- но понять: когда за тобой идут вплотную, это уже само по себе настораживает, ну, а если этот идущий вплот- ную еще и приседает то и дело, выворачивая при этом голову так, будто желает укусить тебя за ягодицу,— тут самый мужественный мужчина может обратить- ся в бегство — кому охота связываться с сумасшед- шим? Наконец преследуемый добегает до своего дома; дом — этого следовало ожидать — собственный, деревенского типа, бревенчатый, или, как говорил один мой знакомый маленький мальчик: «из дров», вокруг забор,— человек добегает до своего забора и исчезает за калиткой — рад, конечно, безмерно: слава богу, в безопасности, сейчас, мол, расскажу жене, как за мной гнался сумасшед- ший. А сумасшедший, то есть Верещагин, стоит по другую сторону забора бледный, с остановившимся сердцем: в последнее мгновенье, когда убегающий открывал калит- ку, на его руке мелькнуло слово «Закат». Верещагин, конечно, взволнован беспредельно. Сейчас все решится! Сейчас он услышит приговор. Через минуту он будет знать судьбу собаки — свою собственную судьбу. Потому что если собака заболела, сдохла, то бежать де- лать прививку от бешенства поздно. Если собаки нет в живых, значит, конец. Все. Верещагин открывает калитку. И на него тут же обру- шивается оглушительный лай. На цепи у порога рыжая овчарка — та самая! Она заходится от ярости, рвет цепь, хрипит, закатывает глаза, всем своим видом показывает, что если не сумеет разорвать Верещагина в клочья, то умрет от огорчения. 102