b000002429

разумѣется, обязывались выплачивать хану значительно больше, чѣмъ онъ получалъ чрезъ своихъ сборщиковь. Очевидно, они не опасались остаться въ проигрышѣ. Ханъ, знавшій, что значительная часть дани присвоивается его чиновниками и не доходить до него, съ охотой принялъ услуги бесер- меновъ. Хитрые торговцы придумали цѣлую систему вымогательства, чтобы получать огромные барыши. Подъ видомъ облегченія плателыциковъ, они назначали различные сроки для уплаты, но съ огромными процентами. Въ случаѣ неаккуратной уплаты дани и процентовъ, что, разумѣется, случалось нерѣдко, количество долга возрастало до такихъ размѣровъ, что несчастные должники не видѣли уже никакой возможности разсчитаться съ бесерме- нами 366). Тогда послѣдніе начинали ходить по селамъ и городамъ, заби­ рали должниковъ и безпощадно били ихъ палками па улицахъ, площадяхъ и перекресткахъ, допытываясь, не спрятали ли они своего имущества. Убѣ- дившись, что у бѣдняковъ нечего больше взять, они забирали сыновей, до­ черей или самихъ и уводили въ рабство, распродавая въ разныя страны съ огромной выгодой для себя 361). До сихъ поръ народъ вспоминаете въ пѣсняхъ о томъ, какъ лютые хищники собирали дань. Брали дани, невыходы, Царски невыплаты Съ князей по сту рублей, Съ бояръ по пятидесяти. У котораго денегъ нѣтъ, У того дитя возьмутъ, У кого дитяти нѣтъ, У того жену возьмутъ, У кого жены-то нѣтъ, Того самого головою возьмутъ. У самыхъ сильныхъ работниковъ опускались руки. Стоило ли работать? Заведешь хорошее хозяйство, заработаешь тяжкимъ трудомъ довольство и изобиліе —это не ускользнете отъ жадныхъ взоровъ хищниковъ. Матери обли­ вались слезами, глядя на своихъ дѣтей и думая горькую думу ооъ ихъ будущности: ужели злой варваръ завладѣетъ ими? Бесерменовъ сопровож­ дали отряды татарскихъ наѣздниковъ, которые также не желали вериутъся домой съ пустыми руками, притомъ надменные варвары, являясь на Руси, считали себѣ все позволенпымъ и всегда готовы были И вдовы-то безчестити, Красны дѣвицы позорити, Надо всѣми наругатися, Надъ домами насмѣхатися. Глубокую ненависть затаилъ народъ къ своимъ поработителямъ. Эта ненависть слышится въ поговоркахъ: „злѣе злого татарина", „у нихъ, что у собаки, души нѣтъ: одинъ паръ..." Люди пришлые, откупщики дани пе понимали, что имѣютъ дѣло съ народомъ, не привыкшимъ къ подоонымъ тиранствамъ, —съ народомъ, который былъ покоренъ послѣ отчаяннаго сопро- тивленія и хорошо помнилъ объ утраченной свободѣ. Наконецъ, мѣра тер- пѣнія переполнилась, когда народъ былъ оскорбленъ въ самыхъ завѣтныхъ своихъ чувствахъ— въ своей преданности св. вѣрѣ... Бывши прежде язычниками, татары при Беркаѣ приняли магометан­ ство 308). Хотя въ общемъ они не утратили прежней вѣротерпимости, но уж е ' вслѣдствіе самаго характера магометанства между ними естественно могли появляться отдѣльные фанатики, старавшіеся о распространеніи новой