b000002429

иа правежъ, сѣкли кнутомъ, нрибѣгали къ пыткамъ, казнили смертью, чтобы страхомъ и муками добиться того, чего имъ хотѣлось. Убить чело- вѣка другой народности имъ ничего не стоило, по словамъ современнаго наблюдателя. Наконецъ, самыя повинности могли показаться народу весьма обременительными. Наши князья довольствовались небольшой данью. Внут­ реннее управленіе болыпихъ издержекъ съ ихъ стороны не требовало. Всѣ государственные расходы главнымъ образомъ ограничивались издержками на содержаніе князя, его семейства и двора, которыя не могли быть тя­ желы для населенія, такъ какъ для нокрытія ихъ князья обыкновенно имѣли свои княжескія села, доставлявшія имъ все необходимое, свои заповѣдные лѣса, рыбяыя ловли и т. п. Естественно, что при сборѣ дани съ подвла­ стной страны, большею частью натурою—хлѣбомъ, воскомъ, медомъ, жив­ ностью, князья довольствовались лишь избыткомъ достоянія. Не то предсто­ яло теперь... Народъ, дѣйствительно, сразу почувствовалъ всю тягость воз- ложенныхъ на него повипностей, но пока терпѣлъ, слушаясь своихъ князей. Приходилось, конечно, не разъ Александру Ярославичу разъяснять народу необходимость повиновенія и исправная отбыванія повинностей Вполнѣ возможно, что иной разъ онъ вынужденъ былъ, въ случаѣ сопротивленія, силой заставлять народъ исполнять требованія татаръ и наказывать за не- послушаніе. Горько было ему все это ... Какъ часто приходилось ему слы­ шать, что онъ не жалѣетъ своего народа, дѣйствуетъ заодно съ безбож­ ными!.. Болѣзненио сжималось его сердце при этихъ упрекахъ со стороны современниковъ, изъ которыхъ очень немногіе понимали, что только тяжелая необходимость заставляла его такъ поступать. Александръ страдалъ больше, чѣмъ народъ, страдалъ нравственно, видя бѣдствія своихъ подданныхъ, ко­ торыхъ любилъ, какъ братьевъ во Христѣ. „Не обижайте простыхъ, бѣдныхъ людей, часто говаривалъ онъ своимъ боярамъ. Сіи братіею Божіею имену­ ются по слову Господню, и о насъ ходатаи къ Богу. Богъ взыщетъ ихъ кровь и слезы изъ рукъ вашихъ" :' 64)! Какъ же тяжело было ему видѣть, что татары терзали русскихъ за малѣйшую неисправность! Но что же онъ могъ предпринять съ своей стороны въ защиту своихъ подданныхъ? Не онъ ли ручался предъ ханомъ въ исправномъ платежѣ дани и полной покор­ ности своего народа? Если бы онъ вздумалъ предпринять какую-нибудь рѣшительную мѣру, не постигла ли бы его участь брата Андрея? Не за­ бота о себѣ конечно имѣла тутъ мѣсто, нѣтъ: самъ онъ „не токмо живота не щадяше, но и душу свою всегда тщашеся полагати" 36!|). Заступниче­ ство за народъ могло лишить его ханскаго довѣрія, а вмѣстѣ съ тѣмъ отнять и всякую возможность ходатайствовать предъ нимъ за свой народъ. Послѣдствія ханскаго гнѣва были бы ужасны. Оставалось одно — терпѣть въ надеждѣ на лучшее будущее. Но бѣдный угнетенный народъ мало ду­ маете о будущемъ, которое ему темно и непонятно, онъ живетъ болѣе настоящимъ, а оно такъ безотрадно, что можно предпочесть самую смерть горькому „сиротскому житью". Однако, пока все было тихо. Монгольскіе сборщики дани, безъ сомнѣнія, старались и сами нажиться и угодить корыстолюбію своихъ начальниковъ, но, благодаря своей дикости, они далеко не были искусны въ разная рода вымогательствахъ. Но вотъ восточные купцы — хивинскіе или хозарскіе, „бесермены “ , какъ называли ихъ наши предки по ихъ религіи, предложили татарамъ взять дань, собираемую съ русская народа, на откупъ, при чемъ,