b000002429

■ „Самъ ты водилъ насъ,—и Биргеръ твое "Помнйтъ досель на лицѣ, чаи, копье!.. „Гыцари,—памятенъ имъ пооттаявшій ледъ!.. „Конница словно какъ въ морѣ летитъ кровяномъ!.. „Бейте, колите, бегите живьемъ „Лживый, коварный, пришельческш родъ!.. „Намъ ли баскаковъ пустить „Грабить казну, на правежъ насъ водить? „Злата и серебра горы у насъ въ погребахъ,— „Намъ ли валяться у хан а въ ногахъ! „Бей ихъ, руби ихъ, баскаковъ поганыхъ татаръ!.." И разлилася рѣка, взволновался пож аръ... Среди бушующей толпы появляется князь. Очи сверкнули огнемъ, Грозно сверкнули всѣмъ гнѣвомъ высокой души— Крикнулъ: „Эй вы, торгаши! „Богъ на всю землю послалъ злую мзду. „Вы ли одни не хотите Его покориться суду? „Ломятся тьмами ордынцы на Русь—я себя не щажу— „Я лишь одинъ на плечахъ ихъ держу!.. „Бремя нести—такъ всѣыъ міромъ нести! „Дружно, что боръ вѣковой, подыматься, расти, „Вѣруя въ чаянье лучшихъ временъ, „Все лишь въ конецъ претерпѣвый—спасенъ!.. т ) Оставаться долго въ Новгородѣ Александръ, однако, не могъ. Дѣла, касавшіяся всей Руси, требовали его присутствія во Владнмірѣ. Между тѣмъ новгородцы хотя успокоились и покорились старому князю, но не отказались отъ надежды, что бѣда со стороны татаръ мииовала. Событія, казалось, оправдывали эти надежды, потому что въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ не было слышно о требованіяхъ изъ Орды. Но Александру обстоя­ тельства извѣстны были лучше, чѣмъ новгородцамъ. Онъ зналъ, что татары не успокоятся до тѣхъ поръ, пока не будетъ иснолнено все, чего они тре­ бовали. Вѣроятно, получивъ новое напоминаніе изъ Орды, Александръ рѣ- шился довести дѣло до конца и заставить новгородцевъ раздѣлить общую тяготу. Извѣдавъ по опыту, что рѣчами и убѣждепіями нельзя подѣйство- вать на измѣнчивую, поддающуюся разнымъ внушеніямъ, толпу, Александръ зимою съ 1258 на 1259 годъ послалъ къ нимъ извѣстиаго уже намъ Ми­ хаила Пинешииича, который, еще разъ объяснивъ своимъ согражданамъ необходимость принять „число" и платить дань, долженъ былъ объявить имъ слѣдующую угрозу: „Аще не иметеся но число, то уже полки въ Ни- зовской земли" 339). Эта хорошо разсчитанная угроза, равно какъ и свѣжая память о недавней крутой расправѣ князя съ мятежниками, возымѣли над­ лежащее дѣйствіе. Бурное вѣче стихло, голоса не возвышались для ободре- нія упавшаго духомъ народа. ІІодъ вліяніемъ страха, новгородцы отправили обратно къ великому князю того же Михаила Пинешииича заявить Але­ ксандру о своей покорности его волѣ и въ то же время послали посольство въ Орду съ челобитьемъ и богатыми дарами хану, „да отдастъ имъ свой гнѣвъ и да исчислить землю ихъ, якоже хощетъ" 34°). Дѣйствительно, зимою 1259 года явились въ Новгородѣ „окаанніи сыроядцы внуци Агарины, рабы Авраамли, Беркай и Касачикъ и съ женами своими, и иныхъ много мно­ жество" ш ). Великій князь также поспѣшилъ въ Новгородъ: онъ справед­ ливо опасался, что малѣйшій поводъ можетъ измѣнить настроеніе своенрав­ ной толпы и навлечь тяжкія бѣдствія на городъ, судьба котораго близка была его сердцу. Его опасенія вполнѣ оправдались. Въ то время какъ въ остальной Руси хорошо знакомы были съ татарами и съ ихъ варварскимъ