b000002429

вниманія на волю народную. Между тѣмъ ясно было, что, не требуя вы­ дачи Ананіи, Александръ дѣлаетъ послѣднюю уступку. Благоразуміе взяло перевѣсъ: вѣче смѣнило посадника „и взяша миръ“ . Отворились ворота, и весь новгородскій народъ съ покорностью вышелъ навстрѣчу Александру и поклонился ему ясъ честью многою “ . Великій князь торжественно вступилъ въ городъ, при чемъ „срѣте его архіепнскопъ новгородскій Далматъ съ чи- номъ церковнымъ со кресты у Прикуповича двора, и весь миръ радости исполнися, а злодѣи омрачахуся; зане же христіяномъ радость, а діаволу пагуба, зане же не бысть кровопролитія христіаномъ“ 332). Новгородцы по­ няли, чьей мудрости они обязаны избавленіемъ отъ бѣды, и прославляли великодушіе князя, видъ котораго такъ много говорилъ ихъ сердцу. Александръ потребовалъ, чтобы вмѣсто Ананіи назначенъ былъ посад- никомъ Михаилъ Степановичъ, хорошо понимавшій обстоятельства времени. Его родъ, начиная съ 1180 по 1888 годъ, далъ Новгороду 12 посадниковъ. Народъ исполнилъ волю князя. Александръ оставилъ въ Новгородѣ княземъ попрежнему своего сына Василія—событіе весьма знаменательное! „Не было еще примѣра, по словамъ историка, чтобы великій князь силою заставилъ принять только что изгнанная князя" 333)! Въ проявленіи могучей воли Александра уже явно обозначались дальнѣйшія судьбы Новгорода... А между тѣмъ христіанское благодушіе, благородство и высокая мудрость князя при­ водили всѣхъ въ восторгъ: никто не подвергся наказанію, никого не разыс­ кивали, никому не мстили. „Великій кпязь нашъ безъ грѣха!" радостно восклицали новгородцы. Такъ умѣлъ Александръ утверждать свою власть на Руси! Вскорѣ, какъ мы уже знаемъ, Александру понадобилось все его вліяніе для того, чтобы исполнить волю хана относительно Новгорода. Никто такъ не дорожилъ интересами славнаго города земли русской, никто не чувство- валъ такъ глубоко всей горечи того, что приходилось ему испытать, какъ доблестный князь, который выросъ среди новгородцевъ и не разъ муже­ ственно вмѣстѣ съ ними подвизался противъ враговъ. Но никто въ то же время не видѣлъ такъ ясно необходимости покориться волѣ завоевателей. Къ тому же— бѣдствіе, вызванное отказомъ новгородцевъ подчиниться хан­ ской волѣ, могло бы отразиться на всей землѣ русской. Съ обычной пред­ усмотрительностью, какъ бы желая подготовить гордый народъ къ пред­ стоявшей ему участи и отчасти познакомить съ общимъ положеніемъ дѣлъ, Александръ, отправляясь въ 1257 году въ Орду для окончанія переговоровъ съ татарами, взялъ съ собою и новгородскихъ пословъ. Дѣйствительно, нов­ городцы въ томъ же 1257 году узнали о предстоявшей имъ участи подверг­ нуться исчисленію и затѣмъ платежу дани, наравнѣ съ другими русскими землями. „Ириде вѣсть изъ Руси зла, яко хотятъ татарове на Новѣгородѣ десятины и тамгы, и смятошася людіе" 334). Начались по обычаю бурныя вѣча, на которыхъ много и горячо говорилось въ защиту независимости Новгорода. Ужели Новгороду придется разстаться съ своею свободой, кото­ рую они такъ ревниво оберегали не только отъ иноземцевъ, но и отъ своихъ князей!? Пусть остальные города несутъ иго и платятъ дань: они покорены монголами. Но ни одинъ татаринъ еще не осмѣтивался показаться на сво­ бодной землѣ новгородской, а между тѣмъ теперь грозятъ возложить и на Новгородъ позорное иго—и кто же первый требуетъ унизительной покор­ ности? Тотъ, кто больше всѣхъ долженъ былъ бы, до послѣдней крайности,