b000002429

значило бы призпать законность тѣхъ стремленій, который послужили по- водомъ къ мятежу. Въ виду крайности новгородцы соглашались снова при­ знать Александра своимъ княземъ, но обстоятельства могли измѣниться, и новгородцы могли снова вздумать указывать- отъ себя путь князю, поста­ вленному Александромъ, ссылаясь па старыя права. Нѣтъ, они должны были убѣдиться, что они—народъ подвластный главѣ государства, что надъ ихъ судьбою есть сила повыше ихъ вѣча и партій... Поэтому тщетны были ходатайства архіепископа Далмата и тысяцкаго Клима. „И не послуша ве- ликій князь мольбы Владычни, ни Климова челобитія, ни новгородская “ , печально замѣчаетъ лѣтописецъ 331). Узнавъ о полной безуспѣшности своего посольства, новгородцы снова собрались на вѣче. Много было волнепій и шумныхъ рѣчей, но замѣчатель- но, что среди разгара страстей никто не осмѣлился бросить упрека Але­ ксандру. Глубокое уваженіе къ его имени и любовь, укоренившаяся въ сердцахъ всѣхъ, сдерживали и самыхъ буйныхъ. Новгородцы колебались между противоположными чувствами. Уступить требованію князя значило явно отречься отъ своего права выбирать кпязей и изгонять ихъ по своему произволу, но въ то же время всѣ чувствовали невозможность поднять руку противъ доблестнаго защитника Новгорода и всей земли русской. — Князя мы ни въ чемъ не винимъ,— раздавалось на вѣчѣ.—Вовсемъ виноваты наши клятвопреступники: Богъ имъ судья и св. Софія! — Князь безъ грѣха! Да хранить его Господь! Но мы должны стоять за св. Софію, за Великій Новгородъ. Самъ Господь разсудитъ насъ! — Стоять всѣмъ за правду новгородскую! Съ такимъ рѣшеніемъ разошлось вѣче,— „и стояше весь полкъ за свою правду по три дени“. Повидимому, кровопролитіе было неизбѣжно, по мудрость Александра указала еще разъ новгородцамъ на возможность избѣжать бѣды. Онъ не изъ чувства личной мести требовалъ выдачи Ананіи. Ананія былъ неудобенъ, какъ посадникъ, какъ представитель мятежныхъ стремлений. На четвертый день князь еще разъ отправилъ къ новгородцамъ посольство. — Я оставлю свой гнѣвъ на васъ, только Ананія пусть лишится по­ садничества! Посадникъ былъ первымъ сановникомъ въ городѣ, избиравшимся па вѣчѣ, главнымъ и нолпымъ представителемъ Новгорода въ дѣлахъ войны и мира, постояннымъ органомъ народной воли. Всѣ договоры съ сосѣдями новгородцы писали отъ имени посадника, владыки и тысяцкаго. Вѣче изби­ рало посадника, оно же только могло и смѣщать его. Въ 1218 году кня- живіиій въ Новгородѣ Святославъ прислалъ сказать на вѣчѣ, что пе можетъ княжить съ посадникомъ Твсрдиславомъ, дѣдомъ Михаила, что опъ отни-- маетъ у пего посадничество. На вопросъ народа, въ чемъ провинился Твер- диславъ, князь отвѣчалъ: — Безъ вины! — Княже,—рѣшительно заявили новгородцы,— если на немъ нѣтъ вины, а ты цѣловалъ намъ крестъ ие лишать мужа волости безъ вины, мы тебѣ кланяемся, а Твердиславъ—нашъ посадникъ, и мы не уступимъ! Случай съ Твердиславомъ, безъ сомнѣнія, всѣ хорошо помнили. Усту­ пить волѣ Александра и лишить посадничества Аианію значило признать власть князя самовластно распоряжаться дѣлами въ Новгородѣ, не обращая