b000002429

и постараться призвать ихъ на помощь противъ варварства, грозившаго затопить весь цивилизованный міръ. Это средство могло казаться наиболѣе легкимъ и осуществимымъ. Но для того, чтобы воспользоваться помощью христіанскаго Запада, необходимо было объединиться съ нимъ въ духовномъ отношеніи, признать власть папы и, какъ роковое слѣдствіе этого, втянуться въ кругъ западно-европейскаго развитія. На этотъ путь и попытался всту­ пить одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ князей того времени, современникъ Александра Невскаго, Даніилъ Романовичъ, король галицкій 261). Почти вся юго-западная Русь была въ его владѣніи. Самъ онъ отличался выдающими­ ся качествами, вызывающими глубокое сочувствіе историка: всегда отваж­ ный, не знавшій страха, великодушный и до крайности добросердечный, онъ въ то же время обладалъ свѣтлымъ, широкимъ взглядомъ на политиче- скія обстоятельства того времени. Волей-неволей пришлось ему побывать въ Ордѣ съ поклономъ ненавистному Батыю. Татарскій ханъ принялъ его съ честью, но эта честь тяжело отозвалась въ его сердцѣ... "0 ,злѣе зла честь татарская!—восклицали тогда:— Даніилъ Романовичъ, князь великій, владѣвшій русской землей—Кіевомъ, Волынью, Галичемъ, стоитъ на колѣняхъ, холопомъ называется, дань обѣщаетъ платить, за жизнь свою трепещетъ, угрозъ боится!..“ Нестерпимымъ показалось такое униженіе Даніилу. Скрѣпя сердце, въ надеждѣ на помощь съ Запада, онъ рѣшился дать клятвенный обѣтъ покор­ ности римской Церкви и принялъ королевскій вѣнецъ, по выраженію лѣто- дисца, отъ Бога и отъ престола св. Петра, и отъ отца своего папы Ин- нокентія... Вѣдалъ ли король галицкій, что творилъ, вступая въ столь тѣсную связь съ Западомъ? Безспорно —и дальнѣйшая исторія русская на­ рода доказала это—мы не могли бы успѣшно продолжать свое развитіе, окончательно замкнувшись въ себѣ и устранившись отъ Запада, не усвоивши себѣ плодовъ высшей европейской культуры, но вопросъ не въ этомъ, а въ томъ, когда, на какой ступени своего развитія могли мы воспринять сѣмена европейской культуры, не страшась потери своей политической и духовной самостоятельности? Если въ XVIII вѣкѣ, уже достаточно сильные своимъ го- сударственнымъ единствомъ и національнымъ самосознаніемъ, вступивъ въ тѣсное культурное общеніе съ Западомъ, мы тѣмъ не менѣе вкусили много, много горъкихъ плодовъ этого сближенія —готовы ли мы были къ такому сближенію въ XIII вѣкѣ?... Къ счастію, всѣ задушевные планы и надежды Даніила на помощь Запада рушились. Западъ обманулъ его, папа не при- слалъ ему помощи, и Даніилъ, прервавъ всѣ сношенія съ Римомъ, умеръ сыномъ православной Церкви. Но лучшія силы этого благородная князя были потрачены безвозвратно: гоняясь за своей мечтой, онъ не успѣлъ ни осво­ бодиться отъ монгольская ига, ни позаботиться о томъ, чтобы оставить своему государству прочные залоги развитія на будущее время. „Не прошло ста лѣтъ послѣ Даніила, — говорите историкъ,— и въ то время какъ въ Восточной Руси возникали прочныя начала государственнаго единенія, Южная Русь— явившись еще въ XIII вѣкѣ на короткое время въ образѣ государства, подъ властью князя, получившая титулъ монарха между европейскими госу­ дарями—не только распалась, но сдѣлалась добычею чужеземцевъ... Восточ­ ною частью Южной Руси завладѣли литовцы, Западною —поляки, и, по со- единеніи послѣднихъ между собою въ одну державу, Южная Русь на многіе вѣка была оторвана отъ русской семьи, подвергаясь насильственному давле-