b000002429

онъ нанесъ страшную обиду дядѣ Святославу, который дважды занималъ великокняжескій столъ и дважды былъ лишаемъ его своими племянниками 22°). Много горечи накопилось у Святослава... Сами татары, конечно, зорко слѣ- дили за поведеніемъ князей, но, если бы даже отъ татаръ и укрылось на- строеніе великаго князя, все-таки Святославъ, тоже безъ сомнѣнія внима­ тельно слѣдившій за поступками Андрея, могъ раскрыть имъ глаза и истол­ ковать его поведеніе въ смыслѣ измѣны. Уступивъ поневолѣ великое княженіе Андрею, онъ дѣйствительво вмѣстѣ съ сьшомъ отправился въ Орду, всего вѣроятнѣе— съ надеждою заискать расположеніе завоевателей и вернуть утраченное. Батый былъ уже старъ, едва нередвигалъ ноги и мало зани­ мался дѣлами. Дѣйствительная власть перешла къ сыну его Сартаку. Сар- такъ принялъ Святослава благосклонно: тѣмъ съ большей настойчивостью Святославъ могъ хлопотать о достижепіи главной цѣли своего путешествія и очевидно настолько вооружилъ хана противъ племянника, что тотъ отдалъ приказъ царевичу Неврюю привесть къ нему владимірскаго князя Такова послѣдовательность событій, связанныхъ съ нашествіемъ Нев- рюя, насколько можно судить по строгомъ соображеніи всѣхъ обстоятельствъ и внимательном!, изученіи памятниковъ. Поэтому невольно останавливаешься въ крайнемъ недоумѣніи предъ взглядомъ знамепитаго историка Соловьева., который видитъ причину горестная событія въ проискахъ Александра Яро­ славича, будто бы оклеветавшая Андрея съ цѣлію добиться великаго кня- женія... „Въ 1250 я д у , яворитъ Соловьевъ, Андрей вступилъ въ тѣсную связь съ Даніиломъ галицкимъ, женившись на его дочери; а въ 1252 году Але­ ксандръ отправился за Донъ, къ сыну Батыеву Сартаку съ жалобою на брата, который отнялъ у него старшинство и не исполняете своихъ обя­ занностей относительно татаръ. Александръ получилъ старшинство, и толпы татаръ, подъ начальствомъ Неврюя, вторгнулись въ землю суздальскую. Андрей при этой вѣсти сказалъ: „Что это, Господи! покуда намъ между собою ссо­ риться и наводить лругъ на друга татаръ: лучше мнѣ бѣжать въ чужую землю, чѣмъ дружиться съ татарами и служить имъ“ 228). Итакъ—герой, самоотверженно служившій родинѣ, до изображаемая нами времени ни разу не обнаружившій въ своей дѣятельности самолюби- выхъ стремленій, сперва уступившій во уваженіе старшинства великое кня- женіе своему дядѣ, затѣмъ брату, нѣжный родственникъ, горько рыдавшій надъ гробомъ близкихъ, милостивый „паче мѣры“ не только къ своимъ, но и къ чужимъ, "Милостилюбець, а не златолюбець, благъ домочадецъ“— оказывается не болѣе, не менѣе какъ клеветникомъ, наводчикомъ татаръ, изъ личная честолюбія ятовымъ погубить брата и навлечь неисчислимыя бѣдствія на родную страну!!! Подобное обвиненіе, ложащееся кровавымъ пятномъ на память Невскаго, производить слишкомъ тяжелое впечатлѣніе, вопросъ слишкомъ важенъ, такъ что мы должны какъ можно тщательнѣе разсмотрѣть всѣ основанія, на которыя опирается знаменитый историкъ, вмѣстѣ съ раздѣляющими его взглядъ писателями, — со всей добросовѣст- ностью и уваженіемъ къ истинѣ, которыхъ требуетъ самая важность пред­ мета. Однако, несмотря на весь вполнѣ справедливо заслуженный авторитетъ историка, да не подумаете кто-либо, чтобы предстояли особенно большія затрудненія при устраненіи мнѣнія, бросающая тѣнь на свѣтлый обликъ Невскаго героя: легкія облака не могутъ затмить лучезарная солнца...