b000002428

— 58 — В ночной полутьме развернулся клубок люд- ских преступлений и запутал всех, как мух в паутине. Ребята спросон ок испуганно смотрели на взрос- лых и не могли понять: что же случилось? — К заутрине собирайтесь, ребята, пора,— опо- мнилась бабка. Под окнами, вдоль темной улицы, хлюпая по грязи, шел народ святить куличи и яйца. — И народ же мы, русский, провались мы в три погибели!— потянулся и, хрустнув руками, зевнул Федосеич.— Испокон веков верили в Хри- ста, хотим и требуем справедливости, а на деле— хуже зверя... Эх, ма!.. Слыхал, что вдова-то про меня сболтнула? Э то правда? С кем она меня спу- тала?.. И правых, и виноватых,— всех в одну яму валит. А ведь в прошлом году в ногах валялась:— Нельзя ли, говорит, за красноармейца сына ло- шадку выхлопотать... За бродягу-то! А теперь— д он осом грозит. Выходит— ежели не лаской, так ножом!.. Такова наша русская натура. Так-то, Тихон Ильич. Ребята с матерью ушли в церковь. Бабка за- топила печь, пироги валять стала. Д ед кряхтел и охал, причитая что-то, словно в бреду. Алехин достал из-под лавки другую четверть бражки и нарезал от обрубка окор ока свежих ломтей. — Плюнь!.. Выпьем-ка свеженькой! Эх, др у г!— хлопнул по плечу гостя Алехин.— Не слушай баб... И разным доносам не верь... Не подумай, что я отсталый или, как там, контр... Я, ежели по со- вести тебе сказать, еще с восьми лет перестал верить в Христа. Причастье выплевывал, ногами