b000002428

— 37 — — Ничего, ничего, поезжай с богом . Узел свой не забудь,— сказала Ниловна.— Говорят— «судьбал. Не судьба, а сам судья. Как решишь, так и будет, только посмелей действуй. Выехав из села, Ермил задергал, захлыстал вожжами лошадь и, доехав д о мелколесья, вдруг остановил ее и спрыгнул в траву. — Ч то случилось?— спросила Липа, слезая с телеги. — Ничего... Люблю я в гору пройтись пешеч- ком... Сидела бы , до дому еще далеко,— взяв Липу за руку и заглянув ей в глаза, сказал Ермил.— Яблочко наливное, касатка моя залетная... В лесу было тихо. В жухлом татарнике и осы - пающейся «Иван-да-Марье» трещали кузнечики. Плодоносная земля, в золоте смежающегося дня, тепло дышала хвоей, смолой, спелостью диких ягод, гри бов и мяты. Приехали уже к ночи. Из др у гого конца де- ревни плавно неслась хороводная песня. Робкие голоса девиц подхватывались сильными мужскими, и сразу те и другие вместе журчали и перелива- лись по чуткой заре, как хрустальный ручей, ко- тором у не было предела. В сонном лесу отклика- лось эхо , а может быть, доносилась такая же песня из другой деревни. П од тополями, у крыльца, в зеленовато-матовом свете, где по бревенчатой стене луна пускала зайчиков,— сидела мать; при- слушиваясь к раздолью песен, она жевала яблоко. Ермил завернул в проулок и, скрипя и дренькая, вкатил под навес. — Кто это с т обой ? — А вот, узнаешь. Готовь-ка, мать, ужинать,