b000002428

- 36 — словно пошатка на них пошла... Умерли у меня две такие ангельские душки, и больш е не было. Хотелось тогда выростить ребеночка... Ах, и за- была: медом сейчас вас угощу. Налила еще по чашке и затрусила в сени. Часы тихо, с хрипотцой, пробили два. — Липа, вам говорила Ниловна? Согласны?— серьезно, полушопотом , спросил Ермил девушку. — Я -то?— переспросила Липа.— Согласиться-то недолго. Пойдешь и раскаешься: будете все время укорять. Стыдиться за меня станете. Закусила конец полушалка и прослезилась. — Зачем же так, Липа... Ну, не нужно это го , Липа,— чуть дотронулся д о руки девушки Ермил.— Зря человека не обижу... Може все к лучшему. Черные его глаза в дрожании солнечных пятен от блюдца с чаем заблестели радосты о; лицо сразу оживилось и помолодело. — Это еще что? И не стыдно так блажить? Ай, Липа, Липа,— покачала головой вошедшая Ни- ловна.— Вот выпей чашечку с медом— все и от- мякнет. Как в шутку обиженный ребенок , Липа утерла ладоиью лицо и улыбнулась. В горнице стало светлее и просторнее. Каза- лось, в полном облаченьи дьякон, висевший над столом в раме из раковин, на к оторого сыпал сквозь занавеску солнечный горош ек, вы соко держа в руке орарь, вот-вот рявкнет могучим басом , Так собирайся, Липа, едем,— заторопился Ермил. Липа взглянула на св ою тетушку.