b000002428

— 116 — шему просто чахотка. Приехал из Питера в Ново- ■селки—отудобел! До семого десятка жил... И вы, Петр Игнатьич, поправитесь. Только больше ку- шайте и ни об чем не думайте. Это лучше всяких лекарств будет... — Вот что я надумал,—сказал Петр жене.— Пройдемся до села... На могилку матери сходим. — Идите, напуствовал Игнат.—А я вам по- мещение призведу в порядок. Тот хлюст настра- мотил только там. Кабы знал, ногой ступнуть пе дал бы. X. Вечерело. Сквозь длинные фиолетовые ленты рассеившихся облаков закатывалось солнце, бро- сая во все стороны тонкие, золотистые, едва уловимые стрелы лучей. И, казалось, что это было не просто заходящее солнце, а око, созерцающее мир и землю, по которой сейчас шел Петр Без- веров со своей женой в село, на могилу матери. Вдыхая свежий воздух и вслушиваясь в соловьи- ное чоканье, Петр вспомнил свое детство, мать и первое богомолье с нею пешком в пустынь. Почему-то особенно предстала сейчас эта глухая, старая пустынь, с серыми, равнодушными ко всему монахами. Быть может, этот тихий закат и это око напомнили ему ту самую картину, которую ои видел в монастыре при входе в трапезную. * И в этот закатный час, с потухающими золо- тыми лучами, с ароматом распустившихся тополей и берез, кваканьем лягушек, как будто стара- ющихся заглушить щолканье соловья,—Петру казался весь мир необ‘ятным храмом, в котором все пело и ликовало во имя лучезарной жизни...