b000002428

— 117 — Прошли березовой аллеей мимо села и свер- нули на погост. Петр подошел к знакомому холмику без креста, возле выросшей и поднявшейся рябинки, и сказал жене: — Вот, Гранюшка, здесь лежит моя мать... Всю свою жизнь мучилась, страдала, переносила побои от отца, заботилась о нас детях... И умерла, как мученица, не увидав просвета. Жила все как будто пока. Вот, мол, скоро наступит настоящая жизнь... А так и не дождалась настоящей жизни. И все мы так... — Будет тебе, Петя. Утомился ты,—успокаивая мужа, сказала Глафира Ивановна. А сама заволно- валась, когда муж закашлялся, побледнел и стал жадно ловить воздух частыми глотками. На обратном пути, когда поднимались в гору, Петр снова закашлялся, и у него пошла горлом кровь. Жена испугалась, заплакала и не знала, что предпринять. — Говорила, не расстраивайся.. Ну, посиди, посиди... И села рядом с мужем на влажную, отсырев- шую землю, поддерживяя его за спину. Вернулись домой, когда было уже темно. Все спали. На задворках лаяла собака. В особнячке, кОторый прибрал Игнат, горела маленькая лампочка. А на кРыльце,^поджидая гостей, спала Авдотья. Ах, голубки мои,—вскакивая, спросонья за- тараторила Авдотья. — Идите. Все приготовлено. Постельничек набила свежей соломой... Сама в омет ходила... А уж простынок у папаши-то ва- шего нет... Привезли, чай...