b000002428

— 115 — меня все соки и выбросил, как ненужный хлам... И сам я не заметил, как жизнь прошла... А жить хочется... Вон посмотри, весна. И солнце играет, и деревья цветут, и трава зазеленелась... Подумать страшно. Все это останется... Все это будет лико- вать, а тебя зароют в землю... Зачем прожил че- ловек—неизвестно... Как будто только для одного навоза. — Я ведь не неволю, сынок... Мне что-ж? Живи, отдыхай... Но средства-то надыть... Жена молодая. Смотришь, дети пойдут. Капиталов нет у нас... А народ чужой, все нанятые руки, всем платить пада... Мне ничего, папаша, не нужно... Дай только угол. Как-нибудь прокормимся. Поправлюсь, снова работать стану. Пришла с прогулки Глафира Ивановна и, обратившись к мужу, сказала: — Ты что, Петушок, так печален? А я смотрела твою родину... Все горы, горы... Виднеются белые церкви... Хорошо... — Твой петушок повесил гребешок,—сказал Игнат.—О могиле говорит. Совсем упал духом. — Это дорога его укачала... Вылежится, от- дохнет, снова о жизни загорорит... Пойдем, Петя, за щавелем, Завтра зеленых щей наварю. Глафира Ивановна подошла к мужу, близко посмотрела ему в глаза и стала гладить голову. — С такой супружницей не пропадет!—крик- нула из-за перегородки Авдотья, мешая в печи кочергой дрова.—Вон, битюковскому барину бРату Нил Нилыча - плоше этого недужилось. Сна- чала вифлиенция, потом распаление легкого, а потом привязался иркулес... этот самый... По на- 8 *