b000002428

— 109 — Игнат долго смотрел с крыльца на удаляю- щуюся сестру, думая, что она еще вернется. Но, когда она скрылась в низине, за мелколесьем, он обернулся к молчаливо сидевшей Авдотье и по- давленным голосом сказал: — Не понимаю... Ничего не понимаю!.. Иди, Авдотьюшка, принимайся за дело. Затопляй печь... Привыкай хозяйничать... Свари щец, кашки греч- невой... А я поеду, попашу малость. VI. В полуденный час, когда Игнат сидел за сто- лом, а Авдотья старательно подавала приготовлен- ное варево, пришла замужняя дочь Игната, Татьяна, веснушчатая, с черными зубами, большим живо- том, понурая и пришибленная. Поздоровалась и села. — Ну, как вы там живете?—спросил Игнат. — Живем непырато... Ужь, видно, одной оди- нешеньке придется хлебнуть горя,—плача ска- зала Татьяна.—Что я буду со своей оравой делать? Шестеро...—Черного хлеба не напасешься, не токмо что... А хлеб дорогой. Настает посев. Ни зернышка нету... Вот пришла... Выручай, свои люди... Осенью с первого овина верну... — Новая радость, дуй вас горой!—заволно- вался Игнат и вылез из-за стола, не окончив обеда.—Подумаешь, какой богач, отец-то!.. Рвите, обирайте, очищайте все сусеки до зернышка... А придет пора, на старости лет сам с сумой попле- тусь. Своих два... Один—на войне, другой—хво- рый... Собирается нагрянуть на отцовские хлеба. Только развертывайся. Наемные рукй, — кивнул