b000002384

шестнадцатилетнего парня и по настоянию матери опреде­ лился па фабрику. Такая-же перемена и с Васькиными друзьями, — все они теперь работают рассыпавшись по фабрике: кто в ткацкой, кто в прядильной, кто в сортировке, а кто и на ватерах. Ваське с Пупырем досталась лучшая доля. Они попали в слесарную, надеясь стать заправскими мастерами. — Ха-ха-ха!.. — Вот так — Бешеный! — А ну-ка, ну-кось еще разок... , .. — Ого-го-го-го!.. ’ л — Сукин, ты, сын! — Ха-ха-ха!.. — Да ты под удар то не гляди, а гляди под зубило! — Хо-хо-хо-хо!.. .. -і Дзинь... Дзинь... Хва-ать! — Ой! — Ого-го-го-го!... — Ха-ха-ха!.. — Хо-хо-хо!.. Возле тисков, где работал Васька, кучилась почесть вся слесарная и, наблюдая за работой новичка, захлебывалась от удовольствия и хохота. Ваське было неловко— очень неловко. Суставы большого пальца на левой руке ныли, болели, а рука едва держала зубило. Хотелось плакать, хотелось бежать от стыда куда глаза глядят, но Васька пѵще всего боялся насмешек и, стиснув зубы, продолжал бить молотом по опухшей, окровавленной руке. — Братцы, а ведь из пего толк выйдет. — Да... Не мамкин сынок,— сразу видно. — Молодец, Васька! Отдохни за это маненько, да руку промой... Разболится кой грех. 8