b000002384

ночь, — не спит Васька-Бешеный, не спят его товарищи, не спит пятая казарма. На кухне, рассевшись в кружок иа подмостках подле печ­ ки, обливаясь потом, задыхаясь от удушья спертого воздуха, глотая тошноту испарений от развешенного здесь на ночь белья и во­ нючих пеленок — Васька, с парой— другой своих приятелей, слушает похабные сказки, которыми тешат себя после ужина рабочие. После этого -мужики расходятся по каморкам, а Васька с друзьями лезет на печь за сухарями, солодухой да сушеными ягодами. Длинная пень, с дюжиной глоток на каждом боку, делит кух­ ню па две половины. На одной половине собираются мужики, а на другой бабы, и тоже потешаются сказками. Здесь же бабка Вопилиха, сторожиха у ретирада и ощу- пывальщица, занимается знахарством: заговаривает зубы, лишаи, чирьи, рожу, «песьи титьки» и даже сифилис, заверяя больных, что «все как рукой сымет». Васька и сюда не прочь бы заглядывать, по бабы провожают его со своей половины ухватами и пинками. Но стоит ли огорчаться? И Васька, сгорая от любопытства, не раз подслушивал бабьи разговоры, да Вопилихины причуды сверху — с печки, от скуки уписывая за обе щеки чьи-либо из них — баб сухари, ягоды или солодуху. По сегодня Васька не в духе. Пережитое за день дает себя чувствовать. Вслед за мужиками Васька и сам поплелся к своей каморке, где, уработавшись за день, сопели, хрипели и подсви­ стывали Слепая-Машка, Бешеная-Анютка да грозная мать. VII Длинный, будто полотно железной дороги, коридор казармы упирается с обоих концов в большие окна-стены и кажется от это* го еще длиннее— безграничнее. 6