b000002384

жились в воздухе и поплыли вместе с рабочей толпой к казар­ мам, к поселкам, к деревням. Где-то лязгнула, точно от сна пробудилась, гармошка, за ней — другая, и скоро целый гармонно-настушетаый рой впле­ тался в говор рабочей толпы. — Вьется сокол над осокой, . . ;; А осока над водой... — выделялся из толпы высокий гортанный голос. Легче с маменькой расстаться, Чем, Матанюшка с тобой... і — Их-их-их-ха-ха!.. Открывай-ка, мать, ворота— Дочь с гуляньица идет... — Тетка Анна! Не мешайся под ногами... Ах, ты, милка, моя милка, Тебе гроб, а мне могилка... — Оглохла что-ли ты? Тебе памятник литой, А мне крестик золотой... — Сторонись! Свои идут... Горлопапил Васька-Бешеный, увиваясь впереди шеренги дюжих парней из пятой казармы. — Эй, товарищ, ставь-ка точку— Слышь, гармошка устает... — Мама! Мамынька!.. Дай я корзиночку-то понесу. — Как ты, мамынька, устала!— звенел в толпе девичий детский голосишка, увидевши свою родимую. ....Течет речка по песочку, Так и жизнь наша пройдет... И долго еще вьется в темноте разговор гармошек, уносясь все дальше, все дальше — на окраины Южи, в сосновый бор... VI Когда в ночной тишине плывут мерные удары колокола, когда лязгают в чугунные доски сторожа, возвещая глубокую пол- б