b000002384

И каждый из ребят старался припомнить все до мелочей. — Не бойсь, парнишки! — успокаивал товарищей Васька.— Ничего не будет до самой смерти. — Зна-а-амо! Сами виноваты... — Сами налезли!.. — А кто видел-то? Кто видел?.. — Парнишки из деревянного видели, — вот кто... Пупырь всегда держал руку друга, всегда стоял за него горой: — Кто Сашку Содома топить-то на пруду начал? Кто Со­ дому кнопку пажимал? Кто?!. И не дожидаясь ответа, Пупырь добавил: — Все они, — чертова телегенция! В памяти становилось все ярче купание па пруду. Вот они, уцепившись за доски, плывут к мытилке. Вот кучатся подле лот­ ков с горячей водой, где девчата и бабы, подоткнув подолы, сти­ рают и полощут белье. Вот и Содом на мостках у мытилки, а под­ ле него парнишки из четвертой казармы. Содом отбивается от них, плачет, и накопеп подносит одному из обидчиков под нос. В отместку парнишки пабрасываются па Содома, грудят его за ноги и за руки, раскачивают и бросают в воду. Сашка фыркает, захлебывается, растерянно шлепает по воде руками, папомипая слепенького щепка, сброшенного в прѵд живодерами. А Содом хо-то-ороший парнишка! Правда, нос вот у пего уж слишком курнос да широк— напоминает лягушку, но это по­ тому, что ему все нажимают кнопку. Но при чем здесь пост Нос ни с кем пе задирается!.. _ Нет, — нам пичего пе будет! — авторитетно заявил Васька, нагибаясь за брошенным кем то окурком. Из фабричпых дверей, сначала один^за другим— гуськом, потом партиями, наконец, волна за волной — потоком, хлынула вечерняя смена. * Смолк фабричный гул. Умолкли станковые разговоры, ш брика приготовилась на спокой. Но зато ожил фабричный двор: шум, гам, смех, визг закру 4