b000002359

ских элементов в творчестве поэта мести и печали. Э то т роковой стимул его душевного уклада и трудно победимое чувство стадности даже в литературных лагерях, являются следствием того, что и до сих пор не найдено устойчивого взгляда на поэзию Некрасова и продолжают сущ ествовать обидные противоре­ чия и вялые тона оценок, защ и т и оправданий. Во всей литературе о Некрасове—прижизненной и посмертной—сущест­ вуют самые крайние взгляды на его поэзию и уделено больше времени и ме­ ста тому, чтобы защ итить о т брошенных в него, как человека, нечистоплотных обвинений и меньше восстановить «в правах большого поэта». Когда дело до­ ходит-до определения основной сущности творчества «подсудимого», то иссле­ дования к сожалению в большинстве случаев отличаются повторением общих пахнущих архивной пылью фраз, анемичностью, недоговоренностью и недоста­ точной уверенностью. Не захватывает как -то . Не наблюдается углубления и достойных подходов к достоянию по э та— глашатая перешагнувшего через свою современность в далекое будущее, т аки х подходов, которые бы могли с неве­ домою силой ударить по сердцам читателей и т а к озарить умы, чтобы стала зримой и чуемой во всей полноте т а сила слов живых, то таинственное, чем могуча и в чем очарование поэзии великого поэта. Или уж отвергнуть бы его, выбросить из своей души, как непоэта, в произведениях которого ничего великого и нет, нет никакого искусства, а есть одни лишь настроения момента, минут­ ная восторженность, осколки преходящей современности. Не наблюдается хороших трудов о 'Н ек р а со в е и в наши дни. Правда со з­ дались и создаются особые комиссии для исследования достояния поэта, но едва ли х о т я и ученый, но казенный подход к тайне струн его даст ж елатель­ ные результаты . Но вернемся к нашей теме и приведем для наглядности наиболее х а р а к ­ терные материалы, отображающие споры о поэтическом credo Некрасова, а т акж е прислушаемся к роковым двойственным звукам лиры поэта. Сочетавшиеся в Некрасове: великий озлобленный ум поэтоборца и святое безумие художественного гения, раждали такие звуки: _ ч Я умру—моя померкнет слава. Знай дитя: ей долгим ярким светом Не гореть на имени моем: Мне борьба мешала быть поэтом, Песни мне мешали быть бойцом. Твои поэмы бестолковы, Твои элегии не новы, Сатйры чужды красоты, Твой стих тягуч. Нет, ты не Пушкин. Нет в тебе поэзии свободной, Мой суровый неуклюжий стих; Нет в тебе творящего искусства. Но кипит в тебе живая кровь, Торжествует мстительное чувство, Догорая теплится любовь. Как много сделал он, поймут И как любил он, ненавидя. О, муза! Я у двери гроба. Не плачь! Завиден жребий наш: Не надругаются над нами Меж мной и честными сердцами Порваться долго ты не дашь Живому кровному союзу.