b000002359

В сумерки надо мечтать об утренних зорях. Затишье гнетет, но надо надеяться- Плакать о „Прекрасной даме", старой культуры хотя она может'быть и истинно-пре­ красна,-как Мадонна, не стоит. С прошлым— со слезами, бытъ-может, но надо проститься. Александр Блок проститься с ним не мог, как не мог проститься с „покоем и волей", необходимыми для того, чтобы принести в мир гармонию—конечную задачу поэта, как не мог проститься с тем, что гармония эта— гармония чуткой, божественно- вдохновенной души великого Моцарта будет ненужна и будет заглушена топотом и пес­ нями „двенадцати"— кто знает может быть— иной, менее музыкальной, но более вели чавой гармонией? Этого не мог понять Александр Блок. II отсюда—Блок умер тоже вовсе но от цынгп. Его убило отсутствие воздуха. С ним умирала его культура... * , ** —„Революционный держите шаг. Неугомонный не дремлет враг1!.. — „Двенадцать", распинавшие ту Русь, которую „в рабском виде царь небесный исходил благословляя", а вместе с- ним и все рабское, что было на Рус-и, прошли через жесто-' чайшее лобное место— „сквозь строй" голода и бойни п все таки—разрушили те траур­ ные кресты, .что возвышались на страдном лобном месте—проклятом „месте крови"— старой России. „Белый венчик" революции стал для Блока смертным венчиком. Блок, до кони дней своих не изменивший знамени своему, своей „Звезде-Марии", умер. Рыцарь умер гі< рыцарски. — ...В древнем, седом замке жила прекрасная королева Изора. В замке был сторо; Бертран—рыцарь- Несчастие. Бертран любил далекую свою Изору—мученически, отрадно, страдальчески-радостно II когда Бертрап пел, песня его была жалобна, как вздох:— О, любовь, тяжела ты, как щит! Одно страданье несешь ты, Радости нот в тебе никакой! Что-ж пророчит странная песня?— —Сердцу закон непреложный— Радость—страданье одно!.. - Как может страданье радостно быть? —„Радость, о, радость—страданье, Боль неизведанных ран"!.. Во имя Изоры Бертран— он был верный рыцарь!— уходил в земли неведомые— искать счастье Изоры, ради нее он бросался в битву, так сильна любовь. Любовь сильнее смерти.—Странник Гаэтан отдал Бертрану черную розу—ту розу которую бросила ему из окна прекрасная Изора. Розу Бертран носил на груди—и она чернела пышно и скорбно, словно траурны; панцырь. II роза несла крест— тяжелый, крест роковой, трагической любви. Любовь принесла смерть: израненный в боях— во имя Изоры— он умер, охраняя покой своей „Прекрасной Королевы". И. умирая под окном Изоры, бедный Бертран—рыцарь-Несчастие влюблено шептал;— ^ „Проклятые раны, Не жгите мне сердца!.. Коза, роза, гори"!