b000002359

Воздух пахнул чем-то таким знакомым, знакомым по весеннему свежѳ и и неуловимо. Туч нет, небо чистое, а воздух теплый и по лужам не тянутся острые иглы... Где т о з а домами поднималась луна красивая, круглая. Черное бездонно­ глубокое небо тихо беззвучно трепетало весенними звездами, уже не колючими, к а к в январе, а мягкими и немного расплывчатыми... Весна, весна!.. Николай Васильевич бесцельно брел по улицам и весь отдался ощущениям внешнего мира. Как никогда, ярко воспринимало зрение все, что ни попадалось на пути, как никогда слух был тонок и улавливал все, даже легкие и далекие звуки... Где-то, должно быть на вокзале, аукнул паровоз, донеслось чуть слышное шипение и звон буферов... Потом загудели в разных концах города колокола. Николай Васильевич проходил мимо одного храма. Сегодня Вербная суббота, окна храма ярко освещены и и з-за ограды слабо доносилось пение... Николай Васильевич остановился нерешительно и посмотрел на ворота храма. — Разве зайти , о т нечего делать? Давно не был, с самого студенчества. Идти ему было некуда, возвращ аться домой рано и он. заш ел. В душу весенним потоком хлынули смутные воспоминания далекой юности,.. Как все э т о знакомо и как много со всем этим связано! П озолота иконостасов, темные суровые лики икон, зап ах ладана, воска и еще чего-то такого, чем пахнут ризы и мягкая эпитрахиль священника, огоньки бесчисленных свеч, синеватый тающий дым от кадила, -сосредоточенные лица молящихся—о как все это знакомо и к а к далеко ушло назад! Певчих не было. Пели сами прихожане одним громадным дружным хором. Раньше этого не было, это было для Громова ново... Когда вокруг себя видишь поющих людей, то и самому хочется пет;., Николай Васильевич откашлянулся и хотел запеть, но смутился и снова з а к аш ­ лялся. Он не знал ни одного слова. Желание петь однако осталось и он начал вполголоса тяну гь один мотив б ез слов. Стоявший рядом старик удивленно взглянул на него, укоризненно мотнул головой и начал широко и часто креститься. Между молящимися проталкивался торопливо какой-то гимназист, поми­ нутно взглядывая с тревогой на левую сторону. і ам Николай Васильевич увидел девушку, такж е торопливо пробиравшуюся к выходу. Он улыбнулся и решил выйти. После яркого света от сотен свеч, на улице казалось темно, как в погребе. Только звезды на небе и отражения в луж ах горели еще ярче и приветлизее. - Леля! Вы где!—услышал он голос гимназиста, пристально вглядывав­ шегося в темноту через пламя свечи, которая горела у него в ладони согнутой лодочкой. — Здесь! Ай, в лужу! Громов видел, как гимназист взял девушку под руку, близко наклонился к ее лицу, освещенному снизу и странному от теней, что-то сказал тихо и она засмеялась.