b000002359

Сергей об этой «бабе» уже слышал. Лесник, взятый в солдаты, женился ^де-то на Юге. Жену ревновал к каждему приходящему и проходящему. З а каждый взгяд на «чужого»— бил: дико, страстно и больно. Он рассмеялся. — Только, грешным делом, не приревнуй? — Не. Што ты. Чать не безумный я. Немо стлались сумерки. По чаще раскидывалась пелена вечернего покоя— тихой и томной усталости. Беж авш ая впереди лайка вдруг оживилась: у ней поднялись уши, за д р о ­ ж ала (как вершины сосен под легким—легким ветром) шерсть на спине, а хвост «заходил», словно маятник, часто и весело. Она метнулась в сторону. Взвизгнув, окружила несколько сосен, потом зал а ял а—уверенно и злобно— строго, брасаясь на дерево,и кусая сучья. Привязав свою собаку— она, насторожившись, беспокоилась—Сергей снял ружье. Лесник, вынув из з а пояса топор, гулко стукнул по корявомуѵ холодно- смолистому стволу. Белка, сверкая серебрянной шкуркой, перемахнула на со ­ седнюю сосну, комочком свернувшись на кудрявой, закрапленной снежинками, _ _;ви. Сергей выстрелил, и она упала. Лесник отрубил лапки, бросил собаке. Все э т о произошло очень быстро, но оставило в душе Сергея светлый след особенной радости,— той, которая знакома только охотникам . З а бором потянулось мелколесье—березники. В стороне тихо журчала наполовину за т ян у тая льдом речушка. От речушки по пригорку тянулись березы. Под березами, под снегом белыми и тихими, как склоненные перед образами послушницы, сквозила караулка: оттуда тянуло дымом—свежим з а ­ пахом соломы, жилья, тепла и коровьего стойла. В сенях весели лисьи, заячьи и беличьи шкурки. Пахло остро и приятно. Изба опахнула теплом. Низкие оконца, голубея, потели. На перегородке, вправленное в деревянную рамку, пряталось в узоре бумажных цветов треснув­ шее зеркало. Раздеваясь, Сергей мимоходом заглянул в его мутно-синюю глубину: о т ­ туда глянуло молодое, бледно-розоватое от мороза, лицо и тихие, с голубова­ тым, как у падающего снега, отблеском , глаза. Трехгодичное уединение и лесные скитанья зажигали их особым, бледным светом-лаской успокоения, осенней грусти и какой -то безотчетной, милой отроческой влюбленности. З а эти глаза—Сергей был сельским учителем— его любили ученики. Этими глазами увлекались окрестные поповны. Эти гл аза часто-часто—(давно это было,- пора забы ть)—целовала Вален­ тина—далекое, разбитое счастье Сергея. З а обедом жадно хлебали свежие щи, ели изжелта-розовый, вкусный „тыкальник" и пили холодное, густое молоко. После обеда лесник завозился с самоваром, рассказывал об охоте, о раненом журавле, который „впоследствии концов* улетел, шутил. О революции говорил мало. Мужиков сильно ругал. — Сволочь народ, алчный, непонимающий. Себя причислял к горожанам. В сторожку загнали его голод-да страсть к охоте.