b000002359

В глазах большое не детское горе. Часто спрашивает. — Папа, а если мы умрем? Нечего нам будет есть, мы и умрем... Анна Владимировна несет на базар последнюо юбку и детскую книжку с картинками. Дорогой говорит себе; — Дадут десять тысяч, куплю белого хлеба, молока, немного керосину. ѵ Соля будет заканчивать повесть. Он т а к измучился бедный! А Николай Сергеич идет в редакцию газеты и тож е говорит себе. — Ну, что же делать? Придется писать фельетоны, статьи . Один исход. Гуйти от жизни, или поклониться единому хлебу и добывать его, не думая средствах, Доходит до редакции и вдруг останавливается. Перед глазами хихикает Иван Порфирыч с кренделем в руке: — Спекульни! Спекульни! Николай Сергеич плюет ему в лицо и быстро уходит назад. В городском саду поют слепые нищие, выворачивая незрячие белки. — Пой и ты! Выколи глаза и пой... Несколько р а з проходит мимо нищих, чувствуя, как подгибаются ноги, лотеет, оглядывается и стоит изумленный. — Попробуй. Как писатель,ты и это должен знать... Лицо горит, тело вздрагивает. Неожиданно дотрагивается до шляпы, на п чуточку каменеет и уже не может сдвинуться с места. Впереди— муЖик с деумя караваями белого хлеба. Николай Сергеевич отрывается о т земли, от людей, падает в темную раскрывшуюся яму и, как в тумане, видит свою про­ пнутую руку. —• Товарищ? - Чаво т еб е ?—спрашивает мужик. Несколько человек останавливаются, подходят вплотную. — Кто это? — Нищий какой-то. Николай Сергеич стоит с обнаженной головой и глупо смотрит на иро- „о'фих слезящимися глазами. С трудом опускается на скамейку и сидит суту- іч й , с высоко приподнятыми плечами. Левая рука, положенная на колено, по - щенски протянута ковшичком, глаза закрыты . Подходит женщина, крестится : сует в протянутую ладонь трехрублевую бумажку. — Помяни младенца Георгия! 1 Николай Сергеич вздрагивает, оглядывается и судорожно сжимает бумаж ту. в кулак. Через минуту расправляет ее, жалко улыбается уголками плачу «шх губ и беззлобно бросает бумажку под ноги.