b000002359

8 О ктябре падают дожди, вьется талый пушистый снежок. Ветер срывает старые магазинные вывески, по утрам висят туманы. На разбитых тротуарах наливаются грязные лужи, с дворьев бегут вонючие ручьи из помоек. Перезва­ нивают колокола, громко поют медные трубы на гражданских похоронах. В сы­ рых непротопленных квартирах слышатся предсмертные стоны, конвульсивно дрожат тощие голодные челюсти. Третий день Николай Сергеич лежит с полотенцем на вигках. Пиджачиш­ ко на одной пуговице, шея обмотана .тряпкой, длинная стариковская борода. Злобно стискивает зубы. — Я ли это? И каж ется ему, что э т о не он. Из зеркал а смотрит хмурое лицо с про­ валившимися глазами, тонкий нос, как у покойника, серые землистые губы. В воспаленном мозгу— одна неотвязная мысль: — Х л е б . Анна Владимировна идет на базар, но возвращ ается уже б ез молока, б ез мяса, с двумя фунтами черного хлеба. Плачет ребенок, завернутый в тряпки 8 углу скребутся мыши, одна з а другой выбегают крысы с длинными хвостами , — Мамочка, ты тож е плачешь?— спрашивает ребнок. — Нет, нет, я не плачу. — Не плачешь, а слезы у тебя на глазах. — Это от холода они: ветер на улице. Николай Сергеич реж ет кусочек хлеба, обнюхивает осторожно, разж евы ­ вает и начинает ш утить. — Ну, что же? Хлеб отличный! Замечательный хлеб.,. А когда садится з а повесть, дрогнувшая рука выводит одну пугающую фразу. — Ц е н ы н а х л е б п о д н и м а ю т с я . Долго рисует домики, трубы, деревья, падает головой на стол. Анна Вла­ димировна снимает с себя батистовую коф точку и обрадованно говорит, скры­ вая улыбкой печаль на лице: — Продам и ее. Зачем она мне? Опять едят белый хлеб с молоком— коѣ точки х в а т ае т не надолго. Вслед за ней уходят п р о с т ы н и , наволочки, детское одеяло, старые отпоротые круже­ ва. Вещи исчезают с. поразительной бюстротой, а цены на хлеб и дрова под­ нимаются все выше и выше. Николай Сергеич прощается с креслом. — Ну, старик, прощай! Не знаю кто будет сидеть на тебе, а мне придет­ ся заканчи вать повесть на этом вот ящике... Целый день он сидит как на похоронах: руки засунуты в рукава, спина горбатая, на лице в морщинах преждевременная старость, — Анна, я начинаю бояться! Анна Владимировна не отвечает. Только морщинки набираются около глаз да крепче сжимаются губы.