b000002359

ни на кого не был похож , и никто не был похож на него". Это свое было безусловно „выше средней личности" и вместе оно было дорого и близко на­ шей средней личности. И вот это -то вместе, в одно и то же время быть выше и быть близким—оно у Короленко свое, и едва ли не самое дорогое в нем. Это свойство ночных огней— „приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обе­ щ ать, и манить своею близостью "— оно обнаружилось и в его творчестве и в его „реальной личности". А быть выше и вместе близким быть может лишь тот, кому высокое близко и кто близок высокому. Так оно и было с Короленко. „Это был уникум человеческой породы, редкой красоты и редкого нравствен­ ного достоинства". „Я чрезвычайно рад, что познакомился с вами,—писал Короленко, Чехов (17 окт. 1887 г.). Говорю я это искренно и от чистого сердца. Во первых, я глубоко ценю и люблю ваш талант; он дорог для меня по многим причинам. Во вторых, мне каж ется, что если я и вы проживем на этом свете еще лет 10—20, то нам с вами в будущем не обойтись б ез точ ек общего схода. Из всех ныне благополучно пишущих россиян я самый легкомысленный и не серьезный; я на замечании, выражаясь языком поэтов свою чистую музу я любил, но не уважал, изменял ей и не р а з водил ее туда, где ей не подобает быть. Вы ж е серьезны, к р еп ки и верны". Да, вот именно так: хорошо с ним, близкий он, родной. Он любит нас, ж алеет всех. Да, всех. Он сам говорит: „Люди были мне близки и дороги, и мне было жаль их, как родных... Только оттого, что они люди"... ? И вместе он т акой „серьезный, крепкий и вечный". На него можно поло­ житься, ибо гуманизму его, его любви к человеку чужд всякий сентиментализм . Он радостно видит и нам дает видеть светлое лицо жизни, но он зн ает и „и зн анку ", и показы вает ее в творчестве своем, и борется с нею в нашей жизни. В живой душе большого художника бодрствует крепкая совесть, и нас призы­ вал он бодрствовать: „не спи, не спи, бодрствуй, ищи правду". „Впереди— огни", но они далеко, и надо опять и опять, всегда „налегать на весла"... В своем „Эпизоде" Короленко, вспоминая свои беседы с В. М. Соболевс­ ким, рассказы вает, к а к они говорили о том, что... „еще далеко до настоящей свободы"; что после российской „конституции" стало к а к будто еще дальше, но нужно всета ки ж и т ь и рабо та ть *... И тому, что э т о не только нужно, но и можно, Короленко учил, и не словом только, но и всею жизнью, из которой выросла и которую украсила его поэзия. Теперь его нет с нами. И он „отошел"... „Старый звонарь отзвонил"... Кого послать на смену?... И. Смирнов.