b000002359

т р а у р н а я страница Дорогое и редкое исключение, (Памяти В. Г. Короленко). В 1908 году вышла книга Короленко „Отошедшие". В ней, в очерке, по­ священном Г. И. Успенскому, он писал; „Нужно с грустью признаться, что ре­ альная личность писателя, художника, ар ти ста—редко совпадает с тем пред­ ставлением, какое мы составляем по их произведениям. Во время творчества идей, звуков, образов мы становимся несколько выше нашей средней личности. Мы к а к бы уходим в маленькую горную часовенку, отгороженную от наших будней. А затем , „когда не требует по эта к священной жертве Аполлон", мы опять спускаемся с эхих вершин, которые,— велики они или малы,—все таки составляют высшие точки нашего личного существования. Иной р а з э т о т обыч­ ный уровень очень удален от вершин, и вот почему т а к часто первое впеча­ тление при встрече с писауелем— бывает легкое движение разочарования: нам трудно связать в одно целое наше идеальное представление с реальной лич­ ностью. Побывают дорогие и редкие исключения, когда оба эти представления сов­ падают вполне и нераздельно. Таким именно исключением был Г. И. Успенский". Умер Владимир Галактионович, и, собирая свои впечатления от него, от его Художественных Творений и от жизненных действий, мы говорим: вот и еще одно, „дорогое и редкое исключение*. Слово и дело, творчество и жизнь были в нем едино. Художник Короленко творил „иллюзию мира", в которой была „живая художественная правда". Владимир Галактионович Короленко в действительном мире, нашем, в „дурном обществе", среди „бытовых явлений", создавал или укреплял правду жизни, бодро и стойко защищал „законность, человечность и право". И там, и здесь—и в „горной часовенке", и среди „наших будней"— он не был титаном . Ни безграничных далей Льва Толстого, ни бездонных глубин До­ стоевского—нет в его творчестве, как нет в его жизни сверхчеловеческого. Но и там , и здесь есть человеческое, и оно—свое. И он „был один, сам по себе,