b000002331

и глазам. И так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год - я проработал тринадцать лет. Поздно вечером я как выжатый лимон. Работа - лекарство, но это не приторные капли «датского короля». Это, скорее, хина горь­ кая, но эффективная. С помощью жены добираюсь до постели, вытягиваюсь, на­ сколько позволяют стянутые контрактурой ноги, и почти мгновен­ но засыпаю. Но как бы ни измотала меня работа, в пять утра я должен про­ снуться. Проснуться, потому что с предыдущего дня осталась ма­ ленькая зацепочка - торчит хвостик ещё не написанного стихотво­ рения. Просыпаюсь рано, и пока ещё спят жена и дочь, обдумывать в этой предрассветной тишине что-то запавшее в душу, вытягивать строчку за строчкой, биться над непослушной рифмой я приучил себя давно. Вот из этих крох через полтора десятка лет будет соби­ раться мой первый сборник стихов - тот, что лежит пока сероватой папкой на противоположном конце стола. Здоровье всё ухудшалось. Появились и дополнительные про­ блемы с дыханием. Мои лёгкие уже отказывались дышать так называемыми здесь «хвостами» - отходами медеплавильного комбината. Врач всё настойчивей советовал менять место жи­ тельства... У жителей сурового края острее чувство человеческой соли­ дарности. Они решительнее в своей доброте, оперативнее в своём участии... На запрос балхашского горкома партии, разосланный во все области Центральной России, о возможности предоставить мне жилплощадь, пришёл ответ от Сумкина Николая Ивановича - се­ кретаря горкома города Владимира. И вот теперь, когда Меня земное притяжение Так придавило, что не встать, «щемящее чувство дороги» то полыхнёт во мне светло и обещаю­ ще, то начнёт подтачивать, как угрызение совести.. Я просыпаюсь от тревоги, Что с каждым днём всё меньше сил, А я не все ещё дороги. Не все тропинки исходил...