b000002331

надеянность сменилась неуверенностью. Держать экзамены без подготовки я не рискнул. Как-то, идя по улице, я увидел шит с аршинными буквами: «Московский политехникум ГУГМР при МССР продолжает при­ ём учащихся...» Привилегия для отличников сохранялась. Недолго думая, я сдал документы. Не то, чтобы мне было всё равно, просто я понял, что тут уж не до выбора, не до честолюбия. Вернуться ни с чем и ждать ещё год я не мог, не имел права - надо было скорее приобретать специальность. Отец умер два года назад, мать мучи­ лась ревматизмом, а на руках у неё старший сын, который был не­ излечимо болен. Вот уже несколько лет у него не действовали ни руки, ни ноги... Целыми днями Виктор сидел на табурете, прислонясь спиной к печ­ ке, которая после утренней топки хранила некоторое время тепло. А когда совсем остывала, он, стараясь согреться, тряс головой, отчего под­ рагивали его пологие плечи и мас­ сивный живот. Вот и все движения, на которые он ещё был способен... Когда я, разгорячённый, пол­ ный впечатлений, прибегал с мо­ роза и видел, как мёрзнет брат, Брат Виктор радость меркла в моих глазах. Рас­ сказывать о том, как мы катались на лыжах и прыгали с самодель­ ного, насыпного трамплина, уже не хотелось. «Ну почему так всё устроено? - думал я. - Почему нельзя всем быть здоровыми!» Я накидывал на плечи брату старую телогрейку и, схватив стоявший у загнетки топор, выскакивал во двор. Закусив губы от обиды на эту жизнь и бессилия что-либо изменить в ней, я с остервенением колол дрова, чтобы поскорее растопить голландку... Вид у брата был внушительный. Очень крупный и полный, он производил впечатление солидности, основательности. И казалось странным, что есть у человека и руки, и ноги - и не какие-нибудь там параличные, тощие, скрюченные, а самые нормальные и чув­ ствуют всё, а не может человек ни встать, ни ложку ко рту подне­ сти. Брат томился невозможностью заняться каким-нибудь делом, чтобы хоть немного помочь семье. Чтобы пустота не разъедала его,